Гром богов - Энтони Ричес

Вперед выступили еще двое легионеров, между которыми стоял один из парфянских пленников, с тела которого были сняты доспехи, а на голову - грубо натянут мешок. Скавр кивнул, и центурион, стоявший позади пленника, убрал мешок, заставив того заморгать от вечернего солнечного света. Облаченный в черное монарх вздрогнул при виде молодого человека, лицо которого распухло от жестоких ушибов, нанесенных во время битвы.

— Я полагаю, это твой сын?

Нарсай кивнул, сжав челюсти.

— К нему будут относиться со всем уважением, подобающим человеку царских кровей, ты можешь быть в этом уверен. Но, к сожалению, если ты решишь предпринять какую-либо атаку на нашу колонну, когда мы покинем этот довольно унылый холм и двинемся на Нисибис, твой сын и все остальные наши пленники будут поражены в те места, куда стрелы ранят больнее всего. Я не думаю, что ты захочешь отдать приказ о смерти стольких представителей вашей знати, и даже если это и случится, я бы предположил, что людей, ожидающих новостей там, внизу, расстроит мысль о своих сыновьях, братьях, отцах и, несомненно, в некоторых случаях, и своих любовниках, находящихся в наших руках.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Я предлагаю тебе потратить некоторое время на обдумывание своих действий. И не совершай ошибку, принимая меня за одного из тех людей, которые не выполняют своих обещаний, так как я - человек слова.

Царь Адиабены какое-то время пристально смотрел на него.

— Я спущу с тебя кожу, прежде чем ты умрешь, римлянин. Достаточно медленно, чтобы тебе потребовались дни, чтобы умереть. Это я тебе обещаю.

Единственным ответом Скавра было пожатие плечами, но, когда разгневанный царь отвернулся, на его лице появился намек на озорство.

— Осталось еще кое-что, Нарсай. Один вопрос, который ты не задал...

Он подождал, пока оба царя повернутся обратно: на лице Вольгаша возникла надежда, в хмуром взгляде Нарсая читалось мрачное предчувствие.

— Я вижу, вы уже догадались, о чем я собираюсь вам сказать. Это единственное, что вы на самом деле собирались узнать, не так ли? В конце концов, Нарсай, в какой-то момент ты просто осознал, что стоишь во главе огромной армии, такой, о которой в своем маленьком, незначительном царстве не мог и мечтать. Несомненно, ты уже строишь планы сохранить контроль над всем этим и, возможно, даже стать царем Мидии, а? Конечно, это будет нелегко, не учитывая, что Мидия была подарком Царя Царей своему сыну Осроэсу, но ты вряд ли захочешь упустить шанс попытаться сделать это, не так ли?

Он на мгновение уставился на Нарсая оценивающим взглядом.

— Но вот в чем дело, Нарсай.  …  Осроэс жив. Он даже не очень сильно ранен. Он был оглушен на поле боя моим предприимчивым молодым трибуном, не имея возможности оказать сопротивление или дорого продать свою жизнь и умереть, как подобает царю при подобных отчаянных обстоятельствах и пронесен через наш строй в наш лагерь. И теперь он мой пленник, его жизнь полностью зависит от меня. Итак, если нахождение твоего сына в нашем плену недостаточно, чтобы внушить тебе некоторую осторожность, то давай посмотрим правде в глаза, в которой у тебя есть свой интерес, не так ли? Возможно, тебе нужен твой сын для царства?  

Он улыбнулся внезапному гневу Нарсая, хлопнувшего по рукояти своего меча.

— Если бы ты действительно был зол на меня, мы бы уже разобрались с этим, не так ли? Мне кажется, в тебе больше расчета, чем кажется на первый взгляд. И запомни ... Если вы нападете на нас до того, как мы достигнем Нисибиса, ты будешь нести ответственность за смерть старшего из сыновей Царя царей, с которым наши лучники расправятся вашими же стрелами, собранными нами на этом поле. Как ты думаешь, отец Осроэса хорошо это воспримет?

Он щелкнул пальцами, подзывая другого заключенного, и протянул руку, чтобы снять с него капюшон, открывая бесстрастное лицо Гургена.

— И поэтому, чтобы убедиться, что оставшиеся представители вашей аристократии там, внизу, смогут принять взвешенное решение, я возвращаю вам этого человека, хотя и временно. Он обязался сопровождать вашу делегацию обратно к вашей армии и рассказать своим собратьям-пехливанам о состояние их царя и к чему приведут любые дальнейшие попытки напасть на нас. После чего, как он поклялся Богом Солнца, что утром он взберется на этот холм и снова сдастся нам.

Нарсай мгновение пристально смотрел на своего товарища, затем молча отвернулся, вскочил на лошадь и, повернув ее, стал спускаться с холма, его эскорт пристроился вокруг него. Марк и Гурген обменялись взглядами, римлянин заметил решительный блеск в глазах, которые следили за спускающимися вниз по склону.

— Пусть твой бог хранит тебя. Но на твоем месте я бы держался подальше от него.

Пленник молча кивнул в ответ и повернулся, чтобы последовать за своими соратниками вниз по залитому вечернем солнцем склону.

— И какого хрена вам, здесь нужно, пара придурков?

Новый избранный смотрящий Отона прикрыл ухмылку рукой, когда центурион-ветеран повернулся к двум солдатам, ожидавшим, когда он обратит на них внимание. Оба мужчины отдали честь с быстротой, граничащей с педантичностью, и глаза офицера опасно сузились.

— Давайте, выкладывайте!

Шанга глубоко вздохнул.

— Легионеры  Шанга и Саратос, центурион, посланные старшим центурионом  Дубном...

Отон фыркнул при упоминании имени нового старшего центуриона когорты.

— Которых молодой Дубн прислал мне, взамен моих потерь?

Шанга продолжил рапортовать, по-прежнему не встречаясь взглядом с великаном.

 — Посланные старшим центурионом Дубном, центурион, для замены вашего избранного смотрящего центуриона.  

Отон приподнял бровь, рассеченную пополам толстым белым шрамом, упер обе руки в бедра и оглядел обоих солдат с головы до ног.

— Вас прислал ко мне принц Дубн, не так ли? Двух человек на замену одного офицера, смотрящего за порядком? Либо вы оба какие-то особенные, либо настолько недоумки, что он думает, что для выполнения этой работы вас потребуются двое. Или вы особые друзья, которых нельзя разлучать?

Какой-то солдат громко захихикал у него за спиной, и центурион с неожиданной быстротой повернулся лицом к своим людям.

— Я слышал твое хихиканье, и знаю, кто это был! Если я услышу это снова, ты окажешься здесь для короткой демонстрации того, как держать язык за зубами в строю.

Люди центурии смотрели перед собой, тупо уставившись на горизонт, что красноречиво подтверждало их веру в то, что все, чем угрожал Отон, на самом