Гром богов - Энтони Ричес

Парфяне пытались дать отпор, но их длинные копья внезапно оказались более чем громоздкими против забрызганного кровью этого монстра в их собственных рядах. Один из задних копейщиков предпринял отчаянную попытку атаковать трибуна, но его копье было отбито толпой отшатнувшихся людей. В итоге, оно пронзило спину парфянина стоящего впереди, заставив того пошатнуться и недоверчиво уставиться на торчащее из живота лезвие. Побросав копья, люди вокруг Вара потянулись за гладиусами, лезвия которых внезапно блеснули желтым отблеском послеполуденного солнца на полированном металле, сомкнувшись вокруг римлянина с намерением покончить с парфянами.

Шанга ворвался в хаос парфянской линии, выставив вперед щит, заставив людей, напавших на Вара, разбежаться во все стороны, в то время как Саратос вступил в бой мгновением позже, методично расправляясь с ближайшими вражескими солдатами, пока те отходили от новой атаки. Двое солдат наносили быстрые удары за ударом, понимая, что нельзя стоять неподвижно среди такого количества врагов, заставляя тех отшатываться с брызжущей из ран кровью, в то время как они снова отводили клинки назад, для нанесения новых ударов. Шанга шагнул вперед, чтобы блокировать удар ножом, направленный в спину его товарища, своим щитом, затем убил парфянина взмахом своего меча, который почти обезглавил того, в то время как Саратос, доверив своему другу прикрывать его спину, поразил своим гладиусом пару парфян, угрожавших Вару в его кровавом буйстве. Перерезав сухожилия первому, и бросив его, кричащего, в кровавую грязь под ногами, он вонзил острие своего меча в позвоночник второго, сбросив лишенный нервов труп с лезвия и повернувшись, чтобы прореветь вызов мужчинам, отступавшим от окровавленной троицы. Когда остальные тунгрийцы ворвались в ряды парфян, шеренги парфян, в ужасе смотревших на окровавленного трибуна и двух солдат, которые прорубили себе дорогу к ним, дрогнули, а затем рассеялись, побросав свои длинные копья и обратившись в бегство перед лицом яростной римской атаки.

Шатаясь от изнеможения, Вар замахнулся мечом на их убегающие спины, с отвращением и досадой покачав головой, прежде чем бросить свое оружие в пенящуюся грязь поля боя.

— Возвращайтесь, трусы! Вы, трусливые ублюдки! Что, никто из вас не способен на достойный бой?

Ноги Шанги задрожали от внезапно закончившейся кровавой схватки, и он схватился за руку Саратоса, чтобы не упасть. Дакиец же просто стоял и наблюдал за измазанным кровью трибуном, в то время как Вар, согнувшись, извергал содержимое желудка в вонючую грязь поля боя.

Гурген сплюнул на землю и с отвращением отвернулся.

— Этот день надолго останется в нашей истории как день маргазана ... Он на мгновение замолчал, глядя в землю. — День позора, отмеченный поражением и трусостью, которые очернили имя Ахурамазды. Дважды бежать от врага в одной битве...

— Ваших людей неправильно использовали.

Аристократ отмахнулся от попытки Марка утешить его.

— Это правда. Но это не имеет большого значения для воинов, поклявшихся умереть во имя своего царя, чтобы затем бежать от лица этой смерти, когда она замаячила перед ними! Умереть, выполняя клятву, - значит получить несравненное благословение, лучшую судьбу, которую может пожелать воин империи! Умирает каждый человек, римлянин, от величайшего из царей до самого последнего нищего. Единственная оценка человеческого бытия в способе, которым он умрет. Или в его готовности умереть, но остаться верным своему слову.

Он повернулся лицом к Марку.

— Вы взяли пленных.

Римлянин кивнул.

— Тогда я прошу тебя отвести нас к ним. Пусть мужчины, отказавшиеся от своей воинской доблести, посмотрят в лицо царю, которому они принесли клятву верности.

Дубн повел перепачканного кровью трибуна обратно на холм, туда, где Марк наблюдал за битвой, его лицо было мрачным, а пара забрызганных кровью солдат, следовавших за ним, кивали головами в спину Вару, пока молодой трибун стоял, тупо глядя вниз на то, что осталось от неудачной атаки парфянской пехоты.

— Ну что ж, трибун Корв, похоже, ты оказался прав насчет этого молодого аристократа. Он сломя голову в одиночку бросился на парфян, прямо на их копья. И вел себя, скорее, не как старший офицер, а как человек ищущий смерти …

Марк изогнул бровь.

— Я видел все это. Кто были те солдаты, которые бросились вслед за ним?

— Обычные придурки. Вот они

Он указал большим пальцем через плечо на солдат, молча ожидавших позади него, и Марк понимающе кивнул.

— Понятно. Полагаю, от них этого и следовало ожидать. Они сделали это без приказа?

Дубн мрачно кивнул.

— Половина их гребаной центурии двинулась вслед за ними, и так получилось, что остальная когорта отстала от них примерно на два шага.

— Что заставило остальную когорту последовать за ними. Это же могло обернуться катастрофой.

— Итак, что ты хочешь, чтобы я с ними сделал?

Марк пристально посмотрел на двух мужчин, его лицо окаменело.

 — Вы оба, возможно, несете ответственность за смерть каждого человека на этом склоне, вы это понимаете?  Если бы парфянам удалось должным образом подготовиться и направить на вас свои копья, все закончилось бы кровавой бойней. – Марк пригрозил им пальцем

 Он отошел, жестом пригласив Дубна подойти к нему. Его друг сурово посмотрел на двух солдат, указывая на них своей виноградной лозой.

— Ждите здесь, вы, пара придурков. И я не помню, чтобы велел тебе расслабиться и стоять спокойно, Шанга, так что подтяни свой гребаный подбородок обратно!

Трибун и примипил какое-то мгновение молча, смотрели на хаос, творившийся на поле боя. Десятки легионеров заносили мертвых и раненых за периметр лагеря легиона, укладывая мертвых парфян и римлян в два отдельных ряда.

— Каковы наши потери на этот раз?

Здоровяк достал из поясной сумки планшет.

— Меньше, чем я ожидал. Тринадцать убитых и вдвое больше раненых.

— А офицеры?

— Никто из центурионов серьезно не пострадал, Коцидий, нам помог. Правда, один избранный смотрящий центурион получил копьем в бедро, так что на некоторое время он будет выведен из строя.

— Почему бы тебе не поставить избранными смотрящими этих двух ребят, чтобы заменить его?

Дубн ошарашенно взглянул на него.

— Ты это серьезно? Ты что, хочешь вознаградить эту идиотскую выходку повышением?

Его друг пожал плечами.

— Виноват во всем Вар, и не думай, что я не разъясню ему это, как только появится шанс, что он действительно готов понять то, что я хочу ему сказать. А все, что сделали эти двое, было в точности тем же самым, что не раз делали для