Корабль пропавших слов - Фрэн Уайлд

– Во-первых, Сэм, Бабуля никогда не отдала бы мне мое слово, если бы не все то, что ты сделал. Так что это благодаря тебе оно вернулось. Во-вторых, я не буду заставлять тебя ничего говорить, пока ты не почувствуешь, что готов. Но я очень надеюсь, что скоро ты найдешь в себе силы.

«Она действительно хорошо его понимает», – подумал Тольвер.

– Почему ты такой? – Мэйсон смотрела на Сэма и качала головой.

– Какой?

– Упертый. Просто скажи и покончи с этим делом. Но только перед директором Вейном.

– Я пытался! – Сэм от раздражения смял лист. – К тому же а что если это будет последний раз, когда я смогу произнести это слово? Я хочу, чтобы оно правда что-то значило. А не потому, что директор Вейн заставляет меня.

Мэйсон опустила взгляд на свои рисунки и заморгала. Даже Тольвер понял, что она с чем-то внутренне борется.

– Ты хочешь, чтобы я сказала директору, что ты извинился?

– Мэйсон… – Сэм покачал головой, – я не хочу, чтобы ты врала. – Тольвер заметил, что Сэм скрутил край своей футболки в комок, и понял, что сделал то же самое.

– Знаю, Сэм, я тоже не хочу врать. Но меня абсолютно не устраивает, что ты в беде. А если ты не можешь рисковать своим словом, это же почти то же самое, если бы ты действительно не мог произнести его.

– Сэм. – Тольвер так громко и глубоко вздохнул, что все перевели на него взгляд. – Сэм, я хочу предложить тебе свое извинение… может, тогда ты будешь знать, что у тебя таких два – вроде как есть запасное. – Тольвер хохотнул, ощущая явный дискомфорт.

Бабуля нахмурилась, глядя на него.

– Что ты имеешь в виду? – Сэм выглядел крайне озадаченно.

– Тогда, на болотистых землях, я соврал тебе. Твои слова в тот момент были у меня, но я не отдал их тебе, потому что боялся, что они мне будут нужнее. – Слова лились из него сумбурно и быстро. Тольвер чувствовал, что снова становится невидимым от стыда. – Но все, что мне нужно было, – это вы, ребята, – закончил он шепотом.

– Спасибо, Тольвер, – сказал Сэм. Он толкнул своего друга локтем. – Это очень поможет. Я принимаю твое ___. Когда мы поймаем всех не очень хороших гоблинов, я больше не буду так беспокоиться.

Они одолжили у родителей Сэма весы из ванной комнаты и вычислили, сколько приблизительно весит среднестатистический боглин. Плюс-минус сорок один фунт[24], если без свиньи.

– Итак, – Мэйсон посчитала в уме, – семьсот тридцать восемь фунтов[25]? Как нам собрать их всех в одном месте?

– Нужна наживка, – щелкнул Тольвер пальцами.

– На собрании будет множество людей, плохо использующих слова. Это должно их привлечь, – сказала Анита.

– Точно. Но не думаю, что абы какие слова выманят их в ловушку на сцене. Нам нужно убедиться, что мы привлекли их внимание, – сказала Мэйсон.

– И что же станет лучшей приманкой? – вслух рассуждал Сэм. – Вяленая говядина в арахисовом масле? Старые конспекты? Может, где-то завалялись бумажные экземпляры?

– Думаю, я знаю, где достать кое-что по-настоящему хорошее. – Лицо мисс Мэллой просияло. – Но придется подождать до завтрашней встречи в школе.

– Ох, – сказал Сэм, – я не хочу видеть директора Вейна.

– Ну теперь у нас есть оправдание, чтобы прийти в школу, – сказала Мэйсон.

– У нас? – На лице Сэма появилась надежда.

– Ага, – сказала Мэйсон, она толкнула Тольвера локтем и подмигнула Бабуле. – Однозначно. Эти плохие боглины сами себя не поймают.

«Может, Мэйсон пока что мне не друг, – подумал Тольвер, – но мы уже близки к этому. И она точно помирилась с Сэмом».

Глава двадцатая. Сэм

На следующий день, самый жаркий за все лето, Сэм и Мэйсон вместе отправились в младшую школу, не встретив по пути ни одной свиньи.

Ни Гилфиллана, счастливо похрапывающего в комнате Беллы, несмотря на все усилия родителей Сэма оставить пуку на веранде. Ни огромных металлических словесных хряков. Сэм знал, что они рыскают по округе. Он слышал их клацанья. Но они оставались невидимыми.

Они прошли мимо дуба и отстроенной уличной библиотеки. Прошлым вечером родители Сэма вместе с Бабулей починили библиотеку, пока Сэм с Мэйсон обсуждали детали ловушки. Библиотека выглядела значительно лучше, даже несмотря на трещины на боку и пятна высыхающей краски.

У библиотеки, в шляпе с огромными полями от солнца, стояла миссис Локхарт, держа в руках камеру. Она проводила Сэма и Мэйсон взглядом, поджав губы, словно хотела им что-то сказать, но еще не решила, что именно.

Ребята помахали ей рукой и ускорили шаг, чтобы как можно скорее скрыться за углом.

– Что ты будешь делать у директора Вейна, Сэм? – спросила Мэйсон.

– Было бы отлично, если бы открытки, которые сделала для меня Белла, были бы у меня на руках, – произнес Сэм, пожевав губу.

– Прости за это, – сказал Тольвер. Сэм не видел его, но, судя по звукам, он шел где-то рядом. – Но мы же теперь квиты?

– Даже не близко, – рассмеялась Мэйсон. Они перешли улицу, и Мэйсон достала список необходимых инструментов из рюкзака Сэма. – Только дай знать, если придумаешь еще что-то, что нам пригодится. Мы с твоей мамой пойдем в магазин хозтоваров, как только он откроется. А после этого если хочешь, чтобы я пришла и тоже поговорила с директором, то я приду.

– Я уже говорил, Мэйсон, ты не будешь врать ради меня. – Сэм не собирался позволить подруге тоже попасть в беду.

– Знаю. Но он слишком зациклен на словах, а не на извинении как таковом. Я думаю, это глупо. Это ведь огромная разница. – Щеки Мэйсон порозовели от злости.

– Ну, когда мы избавимся от старателей, все наладится, – сказал Сэм. Он посмотрел в сторону, где предположительно стоял Тольвер. – Верно?

– Абсолютно точно, – ответил тот. – Ну, идем в школу? Там должно быть множество необдуманных слов. В мусорках так уж точно. – Сэм отрицательно покачал головой. Тольвер рассмеялся. – Я должен был попытаться. Нам, знаешь, тоже нужен горячий воздух, чтобы вернуться домой, как и старателям.

– Возможно, тебе стоит подождать снаружи, – твердо предложила Мэйсон. – До тех пор, пока мисс Мэллой не даст добро, хорошо?

Сэм остановился и подождал, пока Тольвер усядется на ступени младшей школы с тихим шорохом, бормоча:

– Ладно, ла-а-а-адно.

И после этого Сэм в полном одиночестве поплелся к дверям и налетел на директора Вейна.

Несмотря на повисшую в воздухе жару, он был одет в костюм. И