Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

цилиндров и с трудом вывернув топливные форсунки, дядя Коля увидел, что четыре из них покрылись нагаром и были изъедены ржавчиной. Нужно менять или, на худой конец, расточить их. Найти новые детали на двенадцатилитровый мотор «Детройт дизель» здесь было невозможно. Николая приютил местный сторож, который летом жил здесь безвыездно.

На следующий день Николай Васильевич вышел из карьера на остановку, дождался сто четвёртого автобуса и поехал в Якутск. В автомастерской ему сказали, что расточкой американских форсунок не занимаются. По слухам, в Нерюнгри, на ремонтно-механическом заводе, это сделать могут. Бедолага добрался до паромной переправы и стал ждать у моря погоды. Наконец, парнишка на «вольво» сказал, что он делает чартерные рейсы до Благовещенска и через десять дней приедет обратно. По дороге может забросить форсунки в Нерюнгри, а на обратном пути их забрать. Братство дальнобойщиков не подвело. Дядя Коля отдал малому свои железяки и договорился встретить его на этом же месте.

Он вернулся на карьер и поселился у сторожа. Дня через два Еремей Анисимович, так звали хозяина, предложил ему прогуляться на мыс. Шофёр с удовольствием согласился. Тропинка вела к берегу Лены. Пройдя пару километров, они вышли к обрыву. Такого Николай не ожидал. Подойдя к краю, он остолбенел, увидев распахнувшееся перед ним пространство. Внизу, огибая Кангаласский мыс, текла великая якутская река. Двухсотметровая высота завораживала и волновала. Несмотря на сильный ветер, Николай не хотел уходить. Недели, проведенные в кабине, заставили его забыть, что существует другой, такой необъятный и космический, мир. Николай опустился на траву. Какое счастье – сидеть в этом месте и ни о чем не думать: ни о бесконечной дороге до Питера, ни о ремонте двигателя, ни об ушедшей жене, ни вообще о своей бестолковой, как перекати-поле, жизни!

Еремей Анисимович подергал его за рукав. Николай нехотя поднялся и с тоской посмотрел на голубоватый лес на другом берегу. Сторож развел костерок и заварил в котелке чай. На дощечку у огня положил оладьи.

– Если смотреть с нашего Кангаласского мыса на реку, то по левую руку, на юге, стоит Табагинский мыс. До него около семидесяти километров. Наши предки со своих плотов его увидели первым. Между этими двумя мысами, в долине Туймаада, они поселились со своими лошадьми и скотом.

– А почему они пришли сюда? Сейчас лето, тепло, растёт трава. Но зимой же здесь очень холодно.

– Говорят, в давние времена Чисхан отступил и разрешил нашему народу прийти сюда.

– Чисхан?

– Ну, вроде Деда Мороза. Только построже будет. Люди приплыли на плотах, построили жилища. За долгие годы лошади и скот тоже привыкли к морозам. Предки пришли сюда за свободой. На юге они оставили врагов убивать друг друга, а сами выбрали иную жизнь. Долина, по которой протекает Лена, называется Туймаада. На ней поселился народ саха. Якуты – это неправильное название. Называй нас «саха». У каждого рода были свои богатыри. Рассказывают, что один из них, Чорбох, прямо с этого мыса через реку разговаривал с другим, которого звали Берт-Хара. Был ещё и третий, самый великий богатырь – Тыгын Дархан.

Они выпили чай, и Еремей Анисимович повёл Николая вниз. Вскоре они спустились к реке и, пройдя вдоль плоских скал, увидели на них еле заметные рисунки животных и непонятные знаки.

Рядом журчал ручей. Когда они спустились ниже, стало видно, что струя его, обрываясь с каменной ступеньки, падает прямо на речные камни.

У самой реки Николай увидел штольню, которая уходила куда-то наверх.

– Вентиляция старой шахты. Раньше у нас уголёк подземным способом добывали. В последнее время взрывают, а потом грузят экскаваторами, – пояснил Анисимович.

Через неделю дядя Коля сидел у переправы и ждал запчасти. Парнишка не подвёл. Он привёз восстановленные форсунки и даже пытался всучить Николаю сдачу, оставшуюся после расчёта с нерюнгринским токарем. Николай ещё сутки собирал двигатель, а потом, попрощавшись с Еремеем Анисимовичем, поехал на паром.

«Надо побывать на Кангаласском мысу», – подумала Сашенька, вспоминая рассказ дяди Коли.

Справа по курсу появился поселок, за ним серебристые бочки нефтебазы и несколько портальных кранов.

– Господа, – объявил Матвей. – Проходим посёлок Витим. Через несколько минут выйдем к устью. С бурятского языка Витим переводится как «много болотной травы». Вон справа пологая гора. Это остров Липаевского. Он разделяет русло на два потока, которые вливаются в Лену. Поздравляю, мы находимся на территории Ленского района Республики Саха.

– Вот ты и дома, – сказал Сашеньке Василий.

Она провожала взглядом проплывающие берега. Ей было уютно в шезлонге.

«Хорошо, – подумала она, – что Вася наконец увидит Якутию».

– Ты знаешь, вспомнила одного мужичка, о котором делала фильм. Наверняка рассказывала, это дворник в парке Петродворца. Раньше он был дальнобойщиком.

– Помню, а в связи с чем ты его вспомнила?

– Много лет назад он побывал в Кангалассах. Рассказывал, что на мысу видел петроглифы.

– Ну, их мы сейчас будем встречать довольно часто, – сказал Яша. – Наш маршрут, как я говорил, будет проходить через места древнейших археологических памятников. Надо пройти чуть больше семисот километров вниз до устья Мархи. Это недалеко от Олёкминска. Потом по этой речушке идти вверх по течению ещё сто пятьдесят километров. Мы должны увидеть Суруктах-Хая, по-якутски – скала с письменами. Это место первым стал изучать ещё в 1939 году этнограф Андрей Саввин. С тех пор туда, что называется, не зарастает народная тропа. Во всяком случае, я несколько раз бывал там со студентами.

– А наш лайнер пройдет по этой речушке? Она же, наверно, мелковата будет? – поинтересовался Дима.

– У нас будет пересадка. В трюме шестиместная резиновая лодка моего отца и довольно мощный водомётный двигатель. Так что мелководье нам не страшно.

Ночью проходили ещё один город. На девятиэтажках, стоящих на берегу, светились огромные неоновые буквы. ЛЕНСК. В ночных сумерках это выглядело впечатляюще. Ещё через сутки подходили к устью Мархи. Стоял конец мая, было тепло, и появились комары.

Оранжевую резиновую лодку с немалым трудом извлекли из трюма, разложили на траве и подсоединили электрический насос. Рядом уложили лодочный мотор, и Матвей начал его внимательно осматривать.

– Нас четверо плюс капитан. Он сам вызвался сопровождать, – кивнул в сторону Матвея Яша. – Вообще-то я имею опыт хождения по таким речкам, впрочем, лодка выдержит и пятерых с багажом. Мотор у нас мощный, «ямаха».

Матвей, услышав, что говорят о нём, поднял голову, подмигнул и снова уткнулся в мотор.

– Сто пятьдесят километров против течения мы пройдём самое большее за десять часов, – продолжил Яша. – Предлагаю тронуться завтра пораньше, тогда ближе к вечеру сможем быть на месте. Светового дня нам для осмотра