1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

выявить перегруппировку противника, на чем настаивает штаб фронта[319]. Но лишь после Горлицкого прорыва «началась спешная постройка новых батарей, перемещения, появились новые молодые офицеры, только что окончившие училища». Главнейшая работа весны – лета 1915г.– это «постоянные непрерывные занятия с вновь прибывшими новобранцами»[320].

Лето 1915 г. поставило перед рускими крепостями новые вызовы – всемерно помочь отступающим полевым армиям. В ситуации попытки остановить неприятельское наступление и дать передышку измученным войскам на крепость Новогеоргиевск, которая являлась самой современной крепостью в Российской империи, возлагались наиболее высокие ожидания. Долгое время в русских верхах никто и подумать не желал о вероятности падения польской столицы, особенно после ее успешной обороны в ходе Варшавско-Ивангородской операции осени 1914 г. Однако в конце июня было принято решение оставить Вислу, а значит и Варшаву. Следовательно, вставал вопрос о Новогеоргиевске – а как быть с ним?

Весной 1915г., когда окончательно стали ясны масштабы кризиса вооружений, М.В. Алексеев распорядился провести проверку крепостей театра военных действий, дабы иметь представление о тех точках, что усилят оборонительный фронт полевых армий. В конце марта – начале апреля представители штаба Северо-Западного фронта М.Р. Ерофеев и Л.О. Сирелиус провели поверки крепостей. Выяснилось, что Гродно располагает 6-месячным интендантским запасом на гарнизон в 85тыс. чел. и 5тыс. лошадей. Крепость имела на вооружении 202 крепостных и 148 полевых орудий и дальнобойные: 2 – 10-дм и 4–6-дм системы Канэ. В Ковно находился 6-месячный запас муки, крупы и сена на 63тыс. чел., но в отношении воооружения «некомплект снарядов весьма значителен и в этом отношении положение очень опасное. К орудиям крепостных калибров недостает от 60 до 93 % положенного количества фугасных снарядов, а для 3-дм орудий в крепость снарядов совсем немного». Похожая ситуация в Осовце – меньше половины положенных снарядов и в Новогеоргиевске, в интендантском отношении располагавшим 8-месячными запасами продуктов на 65тыс. чел. и 4тыс. лошадей[321]. Таким образом, никакого миллиона снарядов в Новогеоргиевске, как порой считается в литературе, в крепости не было. Неудивительно, что летом 1915г. на пополнение артиллерийских запасов крепостей посылали снаряды из Кушки и Михайловской крепости в Батуме[322].

Осознав гибельность удержания Польского выступа, так как в случае ненужного упорства четырем русским армиям грозил гигантский «котел», ибо немцы сумели сбить русские фланговые армии и медленно продвигались вперед, на совещании в Седлеце (штаб Северо-Западного фронта) 22 июня великий князь Николай Николаевич предоставил М.В. Алексееву право отвести армии фронта до линии р. Бобр – р. Верхний Нарев – крепость Брест-Литовск – Ковель, спрямив фронт. Тем самым Алексееву было предоставлено право очистить Польшу и выбирать позиции в процессе отхода, что «обеспечило стратегическое руководство войсками. От армий требовалось упорно держаться в течение 3–4 недель, а затем медленно отходить на приготовленные промежуточные рубежи», так как было нужно время для эвакуации Варшавы[323]. Только теперь генерал Алексеев смог перейти от пассивной обороны к маневренным действиям, пусть и в условиях стратегического отступления. Главнокомандующий Северо-Западным фронтом получил право самостоятельно руководствоваться обстановкой, не запрашивая разрешения Ставки на каждый отход вглубь Российской империи.

Признавая приоритет полевой армии во всем, М.В. Алексеев предложил предварительно эвакуировать крепость Новогеоргиевск, в которой находилось громадное количество орудий и боеприпасов. Но такое решение означало бы, что для эвакуации Варшавы могло не хватить ни времени, ни эшелонов. Окончательное решение принадлежало Ставке, где было решено защищать Новогеоргиевск, так как в Ставке полагали, что сдача этой крепости без боя надломит дух войск и неблагоприятно отразится на настроениях в тылу. Мощь крепости представлялась несомненной, и хотя ее утрата вполне допускалась, считалось, что она сумеет задержать врага на определенное время. В войсках это настроение вполне разделялось – например, в письме с фронта в 1914г. отмечалось: «Мы пробыли в Новогеоргиевске три дня: грандиозная крепость и трудно себе представить, что ее можно взять. Какая это прелесть, какая сила и как она оборудована»[324].

Перед войной казалось, что ощетинившийся крепостями русский Передовой театр сможет выстоять перед любым натиском неприятеля. К началу войны часть крепостей была заброшена, еще несколько – модернизировалась, однако их совокупность позволяла предположить, что под прикрытием крепостных районов русские армии, отошедшие в Польшу, смогут перевести дух и собраться с силами. Все эти ожидания оказались напрасным блефом. Германская тяжелая артиллерия и павший дух русских защитников не смогли достойно противостоять друг другу: немцы всегда оставались в выигрыше.

Эвакуируя Передовой театр и готовясь отступать далее на восток, русское командование должно было задуматься над тем, что теперь делать с крепостями. Плацдармы на левом берегу Вислы не могли быть удержаны и, как только войска 2-й и 4-й армий были выведены из предполья, были очищены и крепость Ивангород и столица русской Польши – Варшава. 22 июля немцы вступили в Ивангород, 23-го числа – в Варшаву. Великий князь Николай Николаевич телеграфировал императору: «Против Новогеоргиевска неприятель сильно укрепляет линию обложения с севера и запада. На левом берегу Вислы мы заняли линию варшавских фортов… стратегическая обстановка привела к необходимости тяжелого решения оставить Варшаву»; 5-й Сибирский корпус ушел за Вислу и взорвал за собой мосты[325].

Русские армии Северо-Западного фронта отходили на восток. Ясно, что внутри страны истинные причины поражений и оставления западных губерний должны были быть как-то обоснованы. Крепости, предназначенные к эвакуации и оставлению, стали именоваться в сводках «укрепленными позициями», так как в Ставке и штабе Северо-Западного фронта полагали, что в моральном отношении сообщение о сдаче «крепости» или «укрепленной позиции» суть вещи несравнимые. Однако Новогеоргиевск ни при каком раскладе не мог бы считаться укрепленной позицией – все знали, что это – сильнейшая крепость Российской империи.

Новогеоргиевск был построен по типу современной большой маневренной крепости. Передовая линия обороны Новогеоргиевска – 80км в окружности, линия главного сопротивления – 50км[326]. Крепость запирает Вислу и железную дорогу Млава – Варшава, прикрывая Варшавский укрепленный район от атаки с севера и северо-востока. Из современных укреплений насчитывалось 14 фортов, каждый из которых имел на вооружении несколько постоянных батарей крепостных орудий, а также 33 долговременных укрепления. Северный отдел обороны, по которому немцы ударили первым, находился на правом берегу Вислы, южный – на левом берегу; Новодворский отдел – между Вислой и Наревом. Каждый отдел был разбит на сектора, те – на группы, последние – на участки по артиллерийскому обстрелу. Между цитаделью, в которой расположился городок гарнизона, и фортами в мирное время были польские и немецкие поселки, но последние с началом войны были выселены. Внутри фортовой линии