1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

расстрел еще держащихся крепостных фортов с тыла. Германская осадная артиллерия включала в себя 6 – 420-мм гаубиц, 9 – 305-мм гаубиц, 1 – 150-мм пушку, две батареи 105-мм орудий, батарею 120-мм орудий, батарею 150-мм орудий. Также германские войска имели и легкую полевую артиллерию. Всего – 35 батарей. В свою очередь, русские имели до тысячи орудий различных систем, в львиной своей доле устаревших. Так как Безелер имел 16-дм австрийские гаубицы, он высказывался даже против обложения, предпочитая решить дело сразу штурмом. И это ему вполне удалось.

27 июля Новогеоргиевск был уже обложен, 1 августа – началась решительная бомбардировка, 3 августа немцы начали свои атаки. Перед началом осады комендант Н.П. Бобырь объехал все форты и призывал солдат драться до конца. В этот день решительным штурмом была взята группа укреплений в районе форта №15, а русская контратака 63-й пехотной дивизии была отбита немцами. Бои за форты Северного отдела (15-й и 16-й) шли 4 дня, большая часть атак неприятеля была отбита одним артиллерийским огнем, штурмующие понесли значительные потери. Но на следующий день по приказу коменданта, не надеявшегося на успех обороны по всему периметру, были очищены группы фортов 15 и 16, что вынудило русских отступить к внутренней линии фортов. Это деморализовало гарнизон, а немцы получили плацдармы для продолжения атак. Помимо моральной дезорганизации оборонявшихся русских войск, буквально накануне отправленных в крепость и понимавших свою обреченность, негативным фактором обороны стала нехватка винтовок и ограниченный запас снарядов у тех артиллерийских систем, что могли оказывать отпор ударам германских гаубиц.

Сокращение комендантом линии обороны привело к тому, что противник умело использовал слабые стороны обороноспособности Новогеоргиевска. Первая из них – моральный настрой войск. Во-первых, субъективный фактор – каждый новый отход вглубь крепостного района воспринимался в качестве доказательства «измены» со стороны командного состава. Если помнить о царившей на фронте шпиономании вообще, и «охоте на ведьм» в самом Новогеоргиевске, деморализованном непрестанными депортациями окрестного еврейского и польского населения, то нежелание солдат умирать в обреченной крепости прекрасно накладывалось в массовой психологии на шпиономанию. Во-вторых, объективный фактор. Было известно, что сильной стороной обороноспособности Новогеоргиевска являются форты, укреплявшиеся для противостояния ударам 420-мм осадной артиллерии. Слабой стороной – неукрепленные промежутки между фортами. Именно в эти промежутки в бельгийских крепостях в 1914 г. врывались немцы, занимая цитадель и блокируя все еще дравшиеся форты от ядра крепости. Недаром штурмом Новогеоргиевская командовал отличившийся при осаде бельгийского Антверпена Г. фон Безелер.

Очищение групп фортов привело к тому, что войска концентрировались в остающихся фортах, в то время как промежутки оставлялись без надлежащего внимания просто потому, что пехота гарнизона была слишком слаба. Вслед за группами фортов 14 и 16 последовал отход от фортовых групп 10–13. Иными словами, в то время как трехдневными атаками открытой силой немцы захватили лишь 2 русских форта, Н.П. Бобырь сдал врагу еще 10 фортов. Ю.А. Бахурин указывает, что именно решение об очищении этих групп фортов стало роковым, так как позволило германской артиллерии сосредоточить огонь на цитадели, пехоте врага – выйти к внутренней оборонительной линии и прорваться в центр русской обороны, лишая ее общего осмысленного управления. В результате «стойкость недоукомплектованных частей в условиях небывалой плотности вражеского артиллерийского огня, несмотря даже на прочность казематированных помещений, не смогла компенсировать преступной нерешительности коменданта Бобыря, сдавшего в течение нескольких суток ключевые позиции по внешней оборонительной линии»[343]. Именно здесь и прорвались германские части, воспользовавшиеся хаосом и беспорядком в организации русской обороны: «хотя главное направление атаки немцев командованием крепости было определено верно и на самый ответственный участок были назначены самые стойкие части и лучшие начальники, все остальные распоряжения коменданта были как будто специально направлены на то, чтобы Новогеоргиевск пал как можно скорее и при этом самым бесславным образом»[344].

К утру 6 августа противник занял форты 2 и 3, тем самым открыв себе дорогу к центру крепости. Артиллерийские удары по оборонявшимся сопровождались бомбардировкой с цеппелинов, что также оказало громадное моральное ошеломление. В этот день великий князь Андрей Владимирович отметил: «участь такой первоклассной крепости, как Новогеоргиевск, ясно указывает, что при современной артиллерии крепости держаться не могут. Большинство склонно думать, что крепости с круговой обороной потеряли свое значение, что лучшим типом являются крепости типа Осовца, имеющие лишь один фас, как форты-заставы. Это не мышеловки, в случае отступления от данной оборонительной линии их легче эвакуировать и не является стремления их удержать, во что бы то ни стало. Последнее стремление всегда требует оставления гарнизоном довольно большого числа защитников, обреченных или на гибель, или же на пассивную роль. Огромная стоимость современных крепостей не оправдывает таких затрат»[345].

Вечером 6-го числа противник раскидал русское ополчение, толпами сдававшееся в плен, в стороны и прорвался к цитадели. На следующий день все было решено. Сводка сведений о противнике от 9 августа говорила: «В крепости Новогеоргиевск немцы прорвались в Вымысловском районе и, окружив форт №12, направили колонны в тыл Закрочинскому сектору. Гарнизон ночью отошел на линию Закрочины за форты №1 и 2. Форты северного отдела, а также мост через Нарев нами взорваны. После неоднократной бомбардировки и повторного штурма фортов №2 и 3 они были совершенно разрушены и достались в руки противника. Идет сильная бомбардировка центральной ограды»[346].

Примечательно, что немцы посчитали дело завершенным еще за два дня до того. В этот же день 9 августа телеграмма Главковерха императору отметила, что «отсутствие донесений о судьбе Новогеоргиевска заставляет предполагать, что сопротивление крепости окончилось, тем более что появилось уже германское извещение о взятии крепости утром 7 августа»[347]. Именно в этот день и произошли главные события – находившийся в цитадели комендант Н.П. Бобырь был взят в плен и, уже будучи в плену в штабе германского осадного отряда в Зегрже, подписал капитуляцию, одновременно предписав еще державшимся фортам сложить оружие. Генерал-квартирмейстер штаба Гинденбурга с удовлетворением записал в дневнике, что в Новогеоргиевске было взято 85тыс. пленных – «гораздо больше, чем мы рассчитывали»[348], в том числе – 20 тыс. артиллеристов.

Это – кардинальное отличие от коменданта бельгийского Льежа, взятого в плен раненым, под обломками разрушенного форта. Устав допускает «почетную капитуляцию», при которой победитель в обмен на воинские почести получает все военное имущество побежденного. А.А. Керсновский справедливо пишет: «Мы считаем, что единственным выходом из положения может быть не „капитуляция“,– то есть, договор, заключаемый парламентерами,– а просто сдача без всяких условий, но, предварительно, со взрывом всех верков и приведением в полную негодность