1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

участки и потому смог сделать значение обороны Ивангорода одним из ключевых эпизодов Варшавско-Ивангородской операции. Не сумев взять Ивангород, австро-германцы были вынуждены перенести удар на Варшаву, что позволило русским выиграть время для перегруппировки и перейти в контрнаступление.

В Ковно наличествовала только линия старых фортов, непосредственно располагавшаяся на городских окраинах – главная линия обороны (занеманский фронт крепости, форты №1–5, промежуточные укрепления №1–3 и участок обороны по реке Вилия, форты №6–7) была построена в 1883г. Согласно предположениям о перестройке крепостей, утвержденным в 1911г., укрепления должны были быть вынесены на 5–8км от города, но сделать этого не успели. Гарнизон называл старые крепостные форты, не могущие выдержать обстрела тяжелой артиллерией, «братскими могилами», а потому не особенно упорствовал в их защите. Слабость фортификационных сооружений сознавалась высшими штабами: «крепость эта совсем не была закончена перестройкой по плану 1911г. Фактически не было построено на намеченном обводе ни одного нового форта, а были созданы только группы окопов, и в нескольких местах имелись зачатки бетонных убежищ. Передовые позиции представляли собой незаконченные нагромождения окопов со слабыми проволочными препятствиями впереди, при отсутствии надлежащих убежищ и ходов сообщения с тылом»[366].

Однако же Ивангород в 1914 г. находился в худшем положении. Да и гарнизон его по численности был слабее, не говоря уже о крепостной артиллерии. Поэтому, даже с подвозом германских тяжелых батарей, Ковно должна была продержаться какое-то время, обеспечивая подготовку запланированного штабом Северо-Западного фронта контрнаступления. Тем более, что крепость была расположена на обоих берегах Немана, а потому могла вести сопротивление от рубежа к рубежу. Другое дело, что прошел уже почти год войны, а комендант Ковно В.Н. Григорьев практически ничего не сделал для усиления ее боеспособности.

Ничего – для укрепления обороноспособности крепости, но в выполнении ненужных указаний Ставки комендант, напротив, усердствовал. Так, 13 мая В.Н. Григорьев телеграфировал генерал-квартирмейстеру штаба Северо-Западного фронта М.С. Пустовойтенко, что из города Ковно выселили около 30тыс. еврейского населения, после чего в нем осталось не более 18тыс., из коих при подходе противника будет выселено еще 8тыс. детей, женщин и нетрудоспособных. Так как продовольствия не хватает (хлеб есть, но нет мяса и сала, масла и сахара), требуется 400тыс. руб. на покупку запасов для города на полгода. Численность гарнизона – 62тыс. чел. и 3,4тыс. лошадей, которому также требуется запасов на полгода (считалось, что крепость продержится в осаде именно этот срок), почему следует подвозить живой скот, ибо консервов хватит лишь на 52 дня[367].

Действия военных властей подтверждались гражданскими. Ковенский губернатор Н.Д. Грязев 8 июня докладывал, что по приказу командарма-10 были «поголовно выселены евреи, проживавшие к западу от линии Рига – Бауск – Поневеж – Вилькомир – Ковна», «захваченные немцами местности разорены; в Россиенском и Шавельском уездах сожжено множество селений. Жители разоренных местностей испытывают нужду, но постигшее их бедствие переносят спокойно. Выселившееся из района боевых действий население ютится в селениях и лесах в тылу наших армий»[368]. Таким образом, вместо того, чтобы укреплять собственно саму крепость, совершенствовать ее оборону и готовить гарнизон, комендант больше концентрировался на организации принудительного беженства, тем самым якобы обеспечивая надежный тыл. Разумеется, когда враг подошел к Ковно, это не помогло.

Если крепость остается крепостью, то ее надо укреплять и обеспечивать боеспособным гарнизоном. Да, состав гарнизона зависел от Ставки и штаба Северо-Западного фронта, но все-таки крепость всегда имела какие-то подразделения – те же, к примеру, ополченские дружины, которые постепенно забирались на фронт. Казалось бы, что усилиями этих людей можно было бы озаботиться подготовкой крепости к обороне. Комендант же, очевидно, полагал, что до стен Ковно война не дойдет никогда. Офицер-эмигрант В. Кочубей вспоминал: «то, что в течение 11 месяцев от начала войны Ковно, которое за это время уже не раз могло быть втянуто событиями на фронте в район непосредственных боевых действий, не было еще приведено в оборонительное состояние, а также тот факт, что лежащие на непосредственных подступах к этой крепости Козловорудские леса совершенно не были приспособлены для обороны – это одно из величайших преступлений Главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта генерала Рузского, который за десять месяцев своего командования не потрудился даже заинтересоваться тем, в каком состоянии находится обороноспособность этой крепости и что, вообще, происходит в ее районе»[369]. Правда, Рузский командовал фронтом 6,5 месяцев, а затем его сменил Алексеев. И в любом случае, укреплять подступы к крепости должен ее комендант, а не командующий фронтом.

Пусть и с опозданием, но после доклада Ф.Ф. Палицына о неудовлетворительном состоянии обороноспособности Ковно уже новый главкосевзап М.В. Алексеев обратил свое внимание на крепость. Также внимание штаба фронта привлекли рапорты ряда строевых начальников, по достоинству оценивших полное отсутствие работы по организации обороны Ковно. Характер возведенных между фортами укреплений и окопов совершенно не отвечал опыту войны. Например, в крепости было совершенно безграмотное расположение артиллерии, вплоть до того, что батареи располагались перед оврагами и на опушках. Огонь велся наугад, по требованию пехотного начальства, чтобы «подбодрить пехоту». В итоге крепостная артиллерия, состоявшая из четырех с лишним сотен орудий, истратила огромное количество снарядов, до 300–400 выстрелов на пушку, но добилась минимальных результатов. Недаром после падения крепости судили коменданта, начальника штаба и начальника артиллерии крепости.

Перед двигавшимися к крепости Ковно германцами с боями откатывался кавалерийский Вилькомирский отряд М.С. Тюлина, костяк которого составляла 2-я кубанская казачья дивизия. Прямо на крепость отступала Отдельная Терская казачья бригада. В подчинении генерала Тюлина находились также 12 батальонов 2-й Финляндской дивизии. Эти войска должны были усилить фланговую оборону крепости, не допуская обхода ее выдвинутых на север и юг фортов.

Как и все прочие крепостные гарнизоны, ковенский гарнизон также являлся слабым по своему составу. Все лучшие войска уже давным-давно дрались в поле. В гарнизон крепости входили слабая 104-я пехотная дивизия (А.А. Цицович), полуразложившаяся 124-я пехотная дивизия (Н.Я. Лопушанский), собранная наспех Сводная пограничная дивизия (Ф.Н. Транковский) и 102-я ополченская бригада. Указанные пехотные дивизии были только в июле сформированы из ополченских дружин, а потому пока еще не представляли из себя должной силы. Для усиления обороноспособности 2 июня в район Ковно были переброшены еще 68-я пехотная дивизия (А.Н. Апрелев) из 5-й армии и полк офицерской стрелковой школы из 2-й армии. Эти войска напрямую подчинялись коменданту В.Н. Григорьеву. Сама же крепость из подчинения штабу 10-й армии переводилась в прямое подчинение штабу Северо-Западного фронта. Все-таки 4,5 дивизии, пусть и слабые, но опиравшиеся на поддержку крепостной артиллерии, должны были сцементировать русскую оборону по Неману.

Слабость гарнизона сознавалась