1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

В 1915г. в силу Новогеоргиевска среди офицеров уже не особенно верили, а от них неверие распространялось и в солдатский состав. Считалось, что в случае германского наступления крепость не устоит – слишком уж велико было несоответствие между ее размерами и потенциальной мощью. Более того – уже с конца 1914г. как в тылах, так и среди фронтовиков распространялись слухи о неизбежности падения Новогеоргиевска, основной причиной чего станет личность ее коменданта[328]. А некий киевлянин писал в частном письме, ссылаясь на рассказ адъютанта Верховного главнокомандующего: «Дошли до него [великого князя Николая Николаевича] агентские слухи, что комендант хочет сдать крепость Новогеоргиевск (одна из лучших у нас – первоклассная), сейчас переоделся, на автомобиле промчался между своим и неприятельским фронтом, является в крепость и моментально собственноручно убивает его наповал из револьвера»[329]. Так создавался культ Верховного главнокомандующего. Но так закладывалась и база для предстоящей сдачи крепости.

Решение о защите Новогеоргиевска вызвало наибольшие споры среди высшего генералитета. Специально для того, чтобы посоветоваться с Алексеевым о судьбе Варшавы и Новогеоргиевска, 2 июня в Седлец прибыл Верховный главнокомандующий. Опыт войны неопровержимо показал: изолированная крепость обречена на сдачу. Рано или поздно, но если крепость не имеет надежды на помощь, противник возьмет ее. Оборона австро-венграми крепости Перемышль в течение зимы 1914/15 г. затянулась надолго лишь потому, что русская Блокадная армия А.Н. Селиванова не имела тяжелой артиллерии. Однако наступавшие в Польшу в 1915 г. германцы эту артиллерию имели.

Главкосевзап М.В. Алексеев получил твердую директиву Ставки о необходимости обороны Новогеоргиевска, да и сам он, в конечном счете, был вынужден согласиться с этим решением. Одна из причин решения оборонять Новогеоргиевск заключалась в ее политическом значении: «Важность крепости в это время не ограничивалась только военным ее значением. Часто она была символом силы или слабости государства, его способности или неспособности продолжать борьбу. Иногда такое символическое значение укрепленного пункта превосходит важность его удержания с военной точки зрения. История Первой и Второй мировых войн изобилует такого рода примерами». Вторая причина – невозможность вывезти громадные запасы крепости, так как все свободные эшелоны были отданы под эвакуацию Варшавы. Третья причина – подготовка флангового контрудара по нацеленному на обход русских флангу противника – со стороны Немана. Для этого требовалось время, и генерал Алексеев надеялся, что Новогеоргиевск вместе с Ковно поможет сдержать врага на какое-то время, чтобы получить это время. При этом Новогеоргиевск выигрывал время, а Ковно прикрывало сосредоточение, закрыв железнодорожный мост через Неман[330].

Этот пункт особенно важен, так как показывает, что Алексеев питал некоторые надежды все-таки подать Новогеоргиевску помощь, в случае успеха замышляемого контрудара. Это означает, что крепость не просто окажется в окружении с туманной перспективой оттянуть на себя сколько-то войск противника, после чего неизбежно капитулирует, но, в случае удачи, будет деблокирована, после чего и будет принято окончательное решение об эвакуации либо продолжении обороны в зависимости от ситуации на фронте. Следовательно, Новогеоргиевск должен был не просто упорно драться с наседавшим противником, но и продержаться некоторое время, возможно, несколько недель, пока полевые армии не смогут вновь выйти в этот район.

М.В. Алексеев заявил, что он «не может взять на себя решение бросить крепость, над которой в мирное время так много работали». Состоявший в распоряжении Ставки бывший начальник Генерального штаба Ф.Ф. Палицын писал о Новогеоргиевске: «с разрушением Вислянской организации в 10-м году, Новогеоргиевск, как крепость, потерял чрезвычайно в своем значении, в общем, и в частности, как ключ Варшавских укреплений и ее плацдарма. Сам он несколько усиленный, но недоконченный, не был устроен и подготовлен для обороны. Его значение теперь исключительно тактического характера и то, главным образом, как помощь при более чем вероятном вынужденном отступлении. Но в массах народных это была твердыня, простое очищение которой было бы понято неблагоприятно»[331].

Если учесть, что вывезти крепостное имущество все равно не успевали, то было решено оставить крепость в блокаде, надеясь на силу укреплений и благоприятный исход замышлявшегося штабом Северо-Западного фронта контрнаступления на северном фасе. Простое уничтожение материальной части и крепостных сооружений представлялось русским военачальникам как неправильное решение. Поэтому было решено, что крепость будет драться: то есть теперь предполагалась потеря не только артиллерии и запасов, но и какого-то количества живой силы (гарнизон), но зато – после сопротивления.

Иными словами, Новогеоргиевск должен был обороняться не в совместном с полевыми армиями фронте, как диктовалось условиями современной войны, но в изоляции от полевых армий, что, как показал опыт войны, вело к сравнительно быстрому падению крепости. Единственным исключением здесь стал австрийский Перемышль, но и тот продержался несколько месяцев лишь потому, что русские не имели мощной осадной артиллерии. О германских артиллерийских возможностях после взлома бельгийской крепостной системы 420-мм орудиями, было прекрасно известно.

Такие ожидания являлись вполне оправданными, если, отбросив моральный фактор войск, рассчитывать лишь на материальные факторы. Например, советский редактор переводной работы по крепостной борьбе указывает: «по сравнению с Ковно, конечно, Новогеоргиевск был оборудован полнее. И многие укрепления имели бетонные убежища новейшей конструкции, выдержавшие огонь 42- и 30,5-см германских орудий»[332]. Правда, можно встретить и противоположное мнение. А именно – убеждение в том, что форты Новогеоргиевска не смогли противостоять разрушительной силе германской тяжелой артиллерии. Так, сын начальника артиллерии южного сектора обороны Новогеоргиевска Чеботарева (П.Г. Чеботарев по должности являлся командиром 58-й артиллерийской бригады) вспоминал: «Если даже считать, что гарнизоном крепости решено было пожертвовать из стратегических соображений, жертва эта – если вспомнить недавний опыт бельгийских крепостей, которым удалось продержаться всего по нескольку дней – выглядела совершенно бессмысленной»[333]. Причина такой точки зрения – как раз германская тяжелая артиллерия 42-см (16,8-дм) калибра.

Русское командование рассчитывало, что Новогеоргиевск, прикрывающий переправы через Нарев и Вислу, сумеет своей активной обороной приковать к себе значительные силы германцев, дабы хоть немного облегчить положение отступающих полевых армий. Во имя исполнения данной задачи с восточной части крепости продолжали прибывать военные грузы даже в тот момент, когда германские авангарды подходили с запада к передовым укреплениям. В Новогеоргиевск, когда он уже охватывался противником, на автомобилях, под прикрытием кавалерии, доставили два миллиона ружейных патронов; Алексеев предписывал в экстренном порядке довести запасы крепости с 6-месячной пропорции до 8-месячной[334]. То есть из Варшавы в тыл шли поезда с грузами, а обратно – не порожняк