Корабль пропавших слов - Фрэн Уайлд

Слова были важны для тренера Локхарта. Когда папа Сэма извинился, атмосфера собрания сразу потеплела. И даже если Мэйсон об этом не сказала, Сэм знал, что и для нее слова имеют значение.

На предложение снова стать друзьями она сказала: «Посмотрим», но согласилась помочь. Может, стоило рискнуть быть честным сейчас. Засунув руки в карманы, Сэм подошел к столу для пикника, за которым сидела Мэйсон.

– Что? – Она приподняла брови.

– Сейчас я не боюсь, что боглины украдут мое слово, – наконец произнес Сэм. – И я говорю это не для того, чтобы избежать неприятностей. Я просто хочу, чтобы ты знала.

– Знала что? – Мэйсон отложила свою ложку.

– Мне действительно жаль, – тихо произнес Сэм. Его щеки обдало жаром, но он решил, что не будет обращать на это внимания. В кои-то веки он не хотел провалиться со стыда – только не тогда, когда произносил такие важные слова. – Я не хотел тебя обидеть. Я просто увлекся всеми этими поддразниваниями, но я больше так не буду. Я знаю, как много значила для тебя твоя бабушка.

Лицо Мэйсон просветлело, а в глазах на долю секунды промелькнула грусть.

– Спасибо, Сэм. Она была действительно замечательной. – Мэйсон подвинулась на скамейке, освобождая ему место. – Как ты думаешь, мы увидим их снова? Боглинов, я имею в виду.

– Возможно. Может быть, нам стоит устроиться на лето в службу по устранению боглинов.

– Может быть, и стоит. – Она толкнула его локтем. – Я подумаю над этим, если ты научишь меня управлять одним из этих словесных хряков.

В тот вечер Сэм съел два брауни, каждый из которых был увенчан шариком мороженого. Он, Мэйсон, Белла и сестра Мэйсон, Спот, ловили светлячков в парке. Мисс Мэллой сообщила его родителям, что директор Вейн уехал из округа и что у Сэма больше нет проблем в школе. Чтобы отпраздновать это событие, они все собрались на заднем дворе дома Сэма и смотрели «Охотников за привидениями 4», подпевая музыке, пока миссис Локхарт не прикрикнула на них, чтобы они замолчали.

А на следующее утро Сэм надел свою темно-синюю с белым футболку «Маунт Клауд» и пошел играть в бейсбол.

Глава двадцать третья. Сэм

Несколько дней спустя «Метс» играли с «Филлис» на домашнем стадионе «Метс».

Компания папы Сэма раздобыла места в ложе для всех них: для Сэма, Беллы, Мэйсон и остальных игроков, а также для тренера и миссис Локхарт. В ложе также находилась небольшая лавка, где они могли купить конфеты и попкорн. Мэйсон и Сэм подкрепились фаст-фудом и выпили лимонад. Признаться честно, лимонад был далеко не таким вкусным, как у Аниты.

В ложе было прохладно. На самом деле Сэм бы даже сказал, что холодно. Кондиционер был включен на полную мощность. Сначала он подумал, что ему все время придется сидеть за стеклом, как в школе.

Но тут мистер Калвер показал на сиденья снаружи. Сэм открыл дверь, и через нее хлынул летний зной. Это было чудесно.

– Закрой дверь, Сэм! Уффф. – Анита пересела к миссис Локхарт.

Сэм не мог оторвать глаз от бейсбольной площадки и от игроков в красно-белой и сине-бело-голубой форме. Талисманы команд начали прыгать вокруг – у них были большие брови, выпученные глаза и животы, покрытые зеленым мехом.

Вживую они немного походили на гигантских чудовищ. В телевизоре они выглядели немного странными, но, увидев их воочию, Сэм от души рассмеялся.

Мэйсон тоже смеялась и вовсе не дразнила его. Затем она заметила в толпе кого-то знакомого.

– Мисс Мэллой! – крикнула она.

– Мисс Мэллой назначена исполняющим обязанности директора! – Папа Сэма помахал ей рукой. – Поздравляю!

Мисс Мэллой помахала в ответ и указала на два сиденья рядом с ней, которые казались совершенно свободными. Она положила на одно из сидений стакан с попкорном, и на их глазах попкорн быстро исчез. Белла хихикала, пока Анита не налетела на них, чтобы намазать солнцезащитным кремом.

– Мам, перестань, – наконец сказал Сэм. Анита замерла и пару раз моргнула. Затем обняла Сэма и, широко улыбаясь, ушла, оставив ему тюбик с солнцезащитным кремом.

– Никогда раньше не слышала, чтобы ты ее так называл, – сказала Мэйсон. – А я знаю тебя целую вечность.

– Да ну? – сказал Сэм, запихивая в рот целую пригоршню попкорна, чтобы выиграть немного времени. – Ну, может быть.

Он никогда раньше не задумывался, как ему называть Аниту, но слово так естественно сорвалось с его губ. И искренне.

– Я больше не буду бездумно использовать слова, особенно это, – прошептал он.

– Ого, – пробормотал Тольвер, еле слышно похрустывая попкорном позади Сэма. Он был невидимым, но Сэм слышал, как он чем-то шуршит. – Но ты не переживай. Я все равно никогда бы не стал красть это слово. – Затем боглин толкнул Сэма острым локтем и вскочил со своего места, бормоча: – Ну надо же, вы только посмотрите!

Прежде чем Сэм успел спросить, что такого он увидел, Тольвер свесился через край ложи. Сэм едва смог разглядеть отблеск его волос, для взрослых же он был абсолютно незаметен.

– Ты видишь то объявление? – присвистнул боглин. – Там же куча переиспользованных слов! – Затем он перепрыгнул через ограждение и направился к дальнему полю.

– Начинаем игру! – взревел спортивный комментатор, и болельщики разразились аплодисментами.

Когда команды выбежали на поле, Сэм, Мэйсон и Белла тоже зааплодировали, сидя на теплом солнышке под идеально голубым небом.

Наконец-то наступило самое настоящее лето.

Благодарности

– Боглины, ворующие слова… – сказала я. И немного подождала, затаив дыхание. Понравилась бы эта идея моему редактору? Ведь это так сильно отличалось от моей первой книги «Риверленд».

– О! ДА! И трюфельные поросята? – ответила она.

Читатель, я обожаю работать с редактором Мэгги Лерман. Звездинка и Гилфиллан в моем понимании – это ее идеи, которые я просто позаимствовала. Они появились в той самой беседе, во время которой мы обсуждали «Корабль похищенных слов». К ее чести, Мэгги и бровью не повела, когда обнаружила, что я встроила в рассказ еще и механических летающих словесных хряков.

Я выражаю эту и тысячу других благодарностей Мэгги, Эмили Далуге, Брук Ширхаус, Дженни Чой и всей команде Abrams за поддержку моих книг, в которых я скачу из мира в мир, словно через портал. Нельзя не упомянуть художника Шань Цзяна и дизайнера Марси Лоуренс. Я в восторге от того, как вы запечатлели историю Тольвера и