Крик певчей птицы - Александр Георгиевич Горлов

Но что значит наряд по сравнению с этим вальсом!

Смотрю на Нину и не могу без смеха вспомнить наше знакомство.

В тот вечер я торчал у телевизора. Вдруг Пальчиков:

— Тебя на КПП спрашивают. — И шепотом: — Из прекрасного пола. Красотка — закачаешься.

— Хватит скалиться, кто пришел?

— Да говорят же тебе — королева Шантеклера.

Я отмахнулся. Знаю Пальчикова — известный трепач. Пристал как банный лист:

— Так что ей передать-то?

— В это же время после дождичка в четверг…

А тут дневальный:

— Рядовой Степанов, на выход!

Запыхавшийся прибежал на КПП. Смотрю, в самом деле королева Шантеклера, да еще какая! Кто она — понятия не имею. Поправил ремень — и к ней.

— Меня тут кто-то спрашивал?

— Это я тебя, родненький, звала, — вдруг слышу за спиной.

Маленькая старушенция в сером платке дергает меня сзади за гимнастерку.

— Тебе что, мамаша? — спрашиваю с досадой.

— У-у, какой ты ладный! Ну, спасибо тебе за Зойку!

— Зойку? — я поглядел на девушку.

— Ну да, за кормилицу мою. Мне тут дружок твой все без утайки рассказал… И как ты ее от волков спас.

— Кого? — я снова недоуменно взглянул на девушку, которая все еще стояла у окна и, как мне показалось, с любопытством прислушивалась к нашему разговору.

— Милок, забыл, что ли? Черная вся она из себя и рога такие узорчатые, острые…

— Какие рога?

— Бабушка, — рассмеялась девушка, — да он Зойку-то вашу не знает. Вы ему толком скажите, о чем речь.

— Ты, милая, не встревай в наш разговор. Уж Зойку-то мою он знает лучше, чем ты. Правда, хлопчики? — обратилась она к солдатам, которые покатывались со смеху.

— Точно, бабуся. Из-за вашей Зойки он весь гарнизон на ноги поднял, такую пальбу затеял, словно рота на него напала, — хохотал Веревкин.

Ну, этот бы помолчал. У самого со службой не очень-то… Но старуха тут же отрезала:

— А ты чего зубоскалишь?

Вдруг бабка сбрасывает с корзинки полотенце и сует мне в руки крынку с молоком.

— Это тебе за труды. Ты их не слушай. Зойка у меня с виду хоть и неказистая, а за раз крынку дает. Утрешник и принесла тебе. Испей домашнего, из погребца.

Веревкин протянул мне кружку. Ишь, сливок захотел! Ну уж первую-то ты не получишь.

— Угощайтесь, — предложил я девушке.

— Попробуем, — охотно согласилась она. — И стоило ли из-за нее рисковать жизнью?

Улыбка у нее была искренняя, и было в этой улыбке что-то чистое, почти детское.

— А вы знаете, стоило, — еще раз лукаво взглянув на меня, проговорила она, возвращая пустую кружку.

«Стоило!» — говорю я себе в эту минуту, танцуя с Ниной. Странно, почему девушки, о которых я мечтал, все, как одна, похожи на нее?

* * *

Сегодня Остряков отчитал. Видите ли, я в строй опоздал. Странный парень. Кто-то раньше всех занял свое место по ранжиру, но должен же кто-то стать в строй последним. Простой истины понять не может…

И вот такие люди командуют.

Он, конечно, за Нину на меня бочку катит. «Ничего, товарищ сержант, — успокоил я себя, — мы еще скрестим копья. Поглядим, чья возьмет».

Правда, шансов у меня меньше. Все-таки — командир, сержант, последний год службы, а я… Но думать о том, что я не выдержу соперничества с Остряковым, не хочется…

— Слушай, что за девушка приходила на КПП? — спросил я тогда Веревкина, делая вид, что ничего не знаю.

Веревкин на лету читает мои мысли:

— Дочка майора Кострова.

— Нашего комбата?

— Точно так.

— Вот те на!

— Что, понравилась?

— Симпатичная, — вздохнул я для приличия. — С ней что. Остряков встречается?

— А ты не знаешь? Хотя откуда тебе знать — служишь без году неделя…

Дурак я все-таки. Станцевал с Ниной вальс и возомнил черт знает что. А она тоже хороша. Зачем ей надо было подходить ко мне в тот вечер?

ОДИН КУПЕЙНЫЙ ДО СОСНОВКИ

Никитин появился на вокзале за десять минут до отправления скорого поезда «Москва — Лениногорск». Билетов уже не было. Тогда Никитин просунул в окошко кассы свое удостоверение. Это он делал редко и неохотно. Однако другого выхода не было.

— Девушка, мне крайне необходимо уехать этим поездом. Любое место, согласен даже на крышу.

— Одно место на крышу, раз вы так просите, я вам найду. Не упадете? — улыбнувшись, спросила кассирша, заполняя билетный бланк.

Вопрос о командировке решился буквально в последнюю минуту. Начальник райотдела, вызвав к себе Никитина, сказал:

— Придется, Сергей Владимирович, вам срочно выезжать. Вашим делом заинтересовалась городская прокуратура. Очень просят форсировать.

«Все-таки Воронцов настоял. Уже и по инстанции доложили. Нет бы самому поехать. Это же его прямая обязанность…»

Полковник встал, обошел письменный стол и сел в кресло напротив Никитина.

— Ругаете Воронцова, что он не едет?

— Ругаю, товарищ полковник.

— И напрасно.

— Собственно, это дело ведет прежде всего следователь прокуратуры. Значит, ему, Воронцову, и надо бы ехать.

— Знаю, Сергей Владимирович, и вот следователь прокуратуры, на которого вы без основания сердитесь, как раз выехать не может.

«Мало ли, выехать не может. Как будто у меня своих дел нет. Уж кто-кто, а вы, товарищ полковник, знаете это прекрасно».

Полковник между тем продолжал:

— Воронцову поручено новое дело. Оно на контроле у Генерального прокурора. А кроме того, — начальник отдела как-то странно посмотрел на Никитина, — а кроме того, Воронцов считает убийство в Дачном совсем не таким уж простым делом. Как вам известно, и я разделяю это мнение. Но я не об этом. Я хотел вам сказать, Сергей Владимирович, что Воронцов очень верит в вас.

Полковник улыбнулся:

— И это мнение я тоже разделяю. Так что поезжайте. Путь вам предстоит не близкий, и работа действительно сложная. Кстати, как чувствует себя Наталья Сергеевна?

— Без изменений, — сухо ответил Никитин.

— М-да, — задумчиво произнес полковник. — Я, конечно, понимаю ваше состояние, Сергей Владимирович, но сделаю все возможное, чтобы помочь вам устроить Наталью Сергеевну в клинику профессора Василенко.

* * *

Конечно, можно было бы выехать и ночным поездом, но тогда при пересадке на местную узкоколейку он потерял бы целые сутки.

Сидя в вагоне, Никитин не переставал думать о Наташе. Правда, его успокаивало то, что операция отменялась, по крайней мере, на ближайшее время.

Никитин улыбнулся про себя. Вспомнил, как дверь ему открыл низенький, суетливый, белый как лунь старикашка, бородка клинышком, точь-в-точь такой, каким представлял себе профессора Сергей. Почтительно поздоровавшись, Никитин торопливо произнес:

— Профессор, я за вами.

— Во-первых, молодой человек, вытрите ноги и проходите в комнату. Согласитесь, порог — не самое удобное место для разговоров. Во-вторых, я не профессор. И поэтому вы,