Крик певчей птицы - Александр Георгиевич Горлов

Сейчас Никитин едва не расхохотался, представив себе, какое глупое выражение лица, наверное, было у него в ту минуту.

Между тем старикашка, приказав ему сесть, крикнул куда-то в комнаты:

— Матвей, товарищ, наверное, к тебе!

Старичок обернулся.

— Ученые степени, молодые люди, — заговорил он добродушно, — это удел ваш. Мы же — практики. Я, дорогой мой, пятьдесят лет практикую. Представляете себе — полста лет в белом халате…

— Ну что? — вдруг услышал Никитин. — Отец вас совсем заговорил?

По коридору шел гигант двухметрового роста, косая сажень в плечах. Он был приблизительно одних лет с Никитиным и скорее походил на токаря-профессионала, но уж совсем ничем не напоминал крупного ученого.

— Матвей Абрамович, — сказал он, протягивая Никитину огромную ладонь…

Всю дорогу от профессорской квартиры домой Андрея не покидало какое-то чувство недоверия к этому жизнерадостному здоровяку, с которым ассоциировалось скорее веселое молодечество, чем данная совсем не многим способность проникать в тайну самых сложных недугов и выдвигать смелые, нестандартные способы борьбы с ними.

Наташа рядом с ним казалась совсем крохотной. Он почувствовал, как она растерялась, и читал в ее глазах вопрос: «Ты кого мне привез?»

Но уже через несколько минут и он, и Наташа поняли, что не зря так долго добивались встречи с профессором Красновским.

В памяти Сергея остались не только слова, но и интонация, с которой они были сказаны:

— Оперировать… И чем скорее, тем лучше. Завтра же известите меня о своем решении.

Теперь он досадовал и на Наташу, и на тещу за то, что жена так и не позвонила профессору, поддавшись уговорам матери. Вообще его отношения с тещей в последнее время резко ухудшились. Возможно, причиной тому была Наташина болезнь. Впрочем, он знал — Вера Николаевна всегда была против их брака, считая, что Наташа могла бы сделать более удачную партию.

Дорожные хлопоты на время отвлекли его от треволнений последних дней, и только теперь, сидя в купе, устало смежив веки, Никитин снова ощутил, как постепенно откуда-то издалека пододвигается к нему все то, что каждодневно беспокоило его.

Пройдет день, два — и вновь он будет с головой погружен в решение задачи, которая окажется значительно сложнее, чем он мог предполагать. А еще позже, уже заканчивая дело № 213, он отнесет его к одним из самых интересных дел в своей практике. Но это будет потом, позже. А сейчас он достал папку. Взгляд его побежал по коротким, почти телеграфным строчкам.

«Попытки опознать труп оказались безуспешными…» «Возраст убитой — двадцать лет… Приметы. Волосы русые. На шее — родинка. Длинные музыкальные пальцы…» «Смерть наступила в результате многочисленных ранений в область головы, грудной клетки…» «Лицо женщины было обезображено до неузнаваемости».

Никитин оторвал взгляд от папки. За окном все тот же нескончаемый лес с молодым зеленым пушком только что пробившихся листьев. Мимо проплыла будка стрелочника, стог старого сена. Между стволами берез блеснула тихая гладь озерца. Вдруг так потянуло в эти перелески, такие спокойные, далекие от мирской суеты и переживаний, Но он знал, что все это только мечты, по крайней мере, на ближайший отрезок времени. А пока была Наташина болезнь, семейные неурядицы и работа, работа, не отпускавшая его ни на час. Он понимал, что следователь прокуратуры Воронцов оказался в весьма сложном положении. Данные судебно-медицинской экспертизы мало что приоткрывали следствию. Правда, довольно четко определились временные рамки преступления. По заключению криминалистов, убийство совершено в первых числах января минувшего года. Этого было мало, но это уже было что-то.

Перелистывая страницу за страницей, он постепенно увлекся. Воссоздавая в памяти начало расследования, он как бы заново переживал дни, каждый из которых представлял новую загадку.

Вся штука была в том, что район, где произошло убийство, за год изменился до неузнаваемости. На месте пустырей выросли многоэтажные дома, тысячи новоселов обживали эту бывшую окраину города.

Почти неделя потребовалась Никитину и Воронцову, чтобы разыскать старожилов, опросить их. Но ничего определенного узнать так и не удалось.

Сейчас он вспоминал, как в те первые дни приходил к неутешительному выводу: в доме уже никто не жил, когда совершилось преступление. Эту точку зрения разделял и Воронцов.

Но все-таки Сергей нашел бывших хозяев, которые предстали перед ним очень милыми старичками. Они показали, что дом к моменту убийства уже полгода пустовал.

Ему стало ясно — никакого отношения к происшедшему старики, конечно, не имели. Барак, видимо, потому и привлек внимание преступников, что долгое время был необитаем. «Скорее всего, — рассуждал Никитин, — о заброшенном доме мог знать кто-то из старожилов».

И снова начались многодневные неутомимые поиски. О доме знали буквально все, кто когда-то населял эти места.

…Он заинтересовался тремя бывшими жильцами. Один из них под следствием никогда не находился, двое других уже имели судимости. Правда, дела их были закончены и оба успели понести наказание: первый — за хулиганство, второй — за мелкие кражи.

Как это часто бывает в ходе следствия, наступал тот критический момент, когда выход из создавшегося тупика, казалось, найти было невозможно. Взвешивая каждый из немногочисленных фактов, Никитин сравнивал их, пытаясь установить между ними причинно-следственную связь, строил новые версии и тут же, все отметая, вновь ставил перед собой вопрос: «Где произошло убийство? Кто и как доставил сюда труп?»

Просматривая ориентировки прошлого года, он обратил внимание на ту, в которой говорилось об исчезновении двадцатилетней девушки Зинаиды Волковой, косметички парикмахерской № 14. Хотя данные судебно-медицинской экспертизы были очень скудными, ему удалось установить общие приметы убитой и Зинаиды Волковой.

И все-таки та самая случайность, в которую он не верил и не хотел верить, сыграла, пожалуй, решающую роль в его поисках.

Как-то в конце рабочего дня ему позвонили из бюро пропусков. Никитин сразу же узнал голос Алексея Кожуха, того бульдозериста, что первым обнаружил труп.

— Товарищ капитан, разрешите подняться к вам? — слова торопливы и сбивчивы.

— Товарищ капитан, я тут вот вещичку одну принес, может, заинтересуетесь? — и бульдозерист положил на стол пожелтевший, изрядно помятый клочок газеты.

Никитин посмотрел на Алексея:

— Где вы это нашли?

— Понимаете, товарищ капитан… Мы работаем все там же, и я нет-нет, да и забегаю к тому месту. Все мне эта история покоя не дает.

«Интересно, — подумал Никитин, — мы же все перерыли там. Где он мог найти этот клочок, и имеет ли это отношение к делу?»

— Пару дней назад экскаваторщики начали подготовку котлована. Рыли как раз у колодца. Ну, бумажка эта к плите прилипла. Я хорошо помню — плита колодец прикрывала.

Перед Никитиным лежал обрывок районной газеты. Выходила она в соседнем городе Задонске.