Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

день Данев ответил, что желает немедленно начать переговоры с Венизелосом, что болгарский меморандум уже готов и он может приехать в Петербург. На следующий день он сказал Неклюдову, что, если Сербия заявит о своем согласии на арбитраж в этот же день, он планирует отправиться в Россию на следующий день, в понедельник 30 июня.

Вначале сербы, как и греки, приняли приглашение Сазонова принять участие во встрече премьеров союзных государств в Петербурге. Они надеялись, что во время совместного обсуждения сербо-болгарского и греко-болгарского спора союзный договор с Болгарией будет обязательно пересмотрен. Но когда Сазонов пошел на уступки болгарам и согласился с принципом одновременного, но раздельного рассмотрения двух спорных проблем, сербы почувствовали, что они лишились поддержки России. У Пашича также возникли сомнения. Он уже больше не стремился, впрочем, отчасти, как и Данев, отправиться в российскую столицу. Только после того, как Сазонов оказал громадное давление на Белград, он согласился официально объявить 26 июня в Скупщине о безусловном принятии Сербией российского арбитража, о представлении меморандума и о намерении отправиться в Петербург. Даже после этого решение о поездке дважды откладывалось. А когда Данев заявил о своем намерении прервать все дальнейшие переговоры и отозвать Тошева из Белграда, Пашич использовал этот случай, чтобы не представлять меморандума и избежать арбитража. Он проинструктировал Поповича сообщить Сазонову, что в результате последних действий Данева все это стало «излишним». Гневная отповедь Сазонова и последующее «отступление» Данева снова изменило всю ситуацию. 27 июня Сазонов потребовал от сербов меморандум, и Пашич снова обещал отослать его в Петербург. Если верить Гартвигу, исполнение этого намерения отложили до понедельника 30 июня в связи с многочисленными протестами против обнародования этого документа.

В означенный день Пашич появился перед депутатами и произнес большую речь, посвященную внешней политике страны, в которой была прослежена эволюция сербоболгарских отношений и представлены попытки России найти приемлемое для обеих сторон решение. В последовавших затем дебатах приняла участие оппозиция, осудившая политику правительства, ее непостоянство и нерешительность. Ее представители были твердо уверены в том, что правительству давно следовало заявить об аннексии всех оккупированных земель, потому что не было и нет никаких причин надеяться и верить, что третейский суд России вынесет наиболее приемлемое решение для Сербии.

В то время как дискуссия становилась все более напряженной, Пашичу сообщили, и он, в свою очередь, сообщил об этом собравшимся депутатам, что в два часа утра болгарские армии перешли в наступление против сербских позиций на всей линии соприкосновения от Штипа до Злетово. В зале поднялась буквально волна возмущения действиями Болгарии. Теперь Пашич и Скупщина были избавлены от необходимости принимать нежелательное решение. Царь Фердинанд и генерал Савов также решили для себя не дававший им покоя вопрос. В Софии в этот ответственный момент Данев вручил болгарский меморандум Неклюдову. Он был готов отправиться в Петербург вместе с Теодоровым, Малиновым и генералом Димитриевым на борту российского парохода, который пришвартовался в порту Варна по просьбе болгарского правительства.

III

Крайний срок в семь дней, который наметил генерал Савов и одобрил царь Фердинанд на встрече во Вране, истекал 29 июня. В секретной телеграмме, подписанной генералом Савовым 28 июня в 8 часов пополудни, содержался приказ 4-й армии перейти в наступление против «врага [Сербии] самым решительным образом вдоль всей линии соприкосновения войск» в ночь на воскресенье 29 июня. Во второй телеграмме, помеченной тем же числом, отдавался приказ 2-й армии атаковать одновременно позиции греческих войск у села Левтера (Leftera) и в Чайаже (Chaiazh) и занять два порта. Эти приказы были выполнены в ночь на 29 июня и ранним утром 30 июня. В 3 часа утра 30 июня Савов отправил Директиву № 24, в которой отдавался приказ 4-й армии занять оборонительные позиции вдоль линии Кратово – Клисели – Велес, а 2-й армии ждать приказов о наступлении на Салоники. В следующей телеграмме, отправленной 55 минут спустя, Савов объяснял цели наступательных действий. «Наши действия против сербов и греков, – писал Савов, – были предприняты без официального объявления войны и по следующим соображениям. Во-первых, поднять моральный дух болгарских армий и заставить их смотреть на своих бывших союзников как на врагов. Во-вторых, принудить российскую дипломатию ускорить урегулирование имеющейся проблемы до начала войны между союзниками. В-третьих, заставить союзников пойти на уступки и быть более сговорчивыми. В-четвертых, занять спорную зону и другие важные территории с помощью военной силы, прежде чем вмешаются европейские державы». «Так как в любой момент можно ожидать их интервенции, вы должны действовать быстро и энергично».

Наступление было спланировано на совместном совещании царя Фердинанда и высшего армейского командования. Почти все источники согласны в том, что правительство в Софии не участвовало в принятии решения. Утром 30 июня Данев созвал специальное совещание кабинета, чтобы сообщить своим коллегам о произошедших серьезных вооруженных столкновениях и что имеются все свидетельства, что Болгария первой нанесла удар. Когда на заседание был вызван генерал Савов, он подтвердил, что наступление начала болгарская армия. Однако он пытался убедить министров, что целью не было вести войну против союзников. Таким одним решительным действием важно было предупредить союзников, что Болгария способна прибегнуть к оружию, если это будет необходимо. Правительство обвинило его в самом большом преступлении, которое командующий армией может совершить, – в развязывании войны не только без одобрения законного правительства, но и не ставя его в известность о таком намерении. Поэтому оно освободило его от всех занимаемых должностей. Оно также решило положить конец военным действиям и в итоге поставило вопрос о своей отставке.

После окончания заседания Данев связался с Тошевым по телефону и дал ему инструкции заявить протест против сербских атак. Сербия и Греция заявили протест против болгарских атак. Каждая из сторон отвергла протест в свой адрес и обвинила противоположную сторону в начале военных действий. Тем временем боевые действия продолжались, стремительно перерастая в полномасштабную войну.

30 июня, в первый день войны, Россия ждала подачи меморандумов и официального согласия Сербии на проведение арбитража. Все имеющиеся свидетельства указывают на мирное решение споров. Россия легко восприняла первые сообщения о боевых действиях. Сазонов предположил, что это был еще один инцидент в ряду многих подобных столкновений, которые происходили еще с начала мая. Он посоветовал Софии избегать всевозможных эксцессов на границе, потому что они ослабляли позицию Пашича в Белграде и тем самым усложняли предъявление сербского меморандума. В то же время он потребовал от Белграда немедленно ответить на призыв к арбитражу. В циркуляре, отправленном в четыре столицы балканских союзников, «Певческий мост» настаивал на немедленном