Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

Чрезвычайно сложно реконструировать последовательность событий в первые два дня болгарского наступления. Однако можно уверенно утверждать, что военные лидеры всех трех государств приветствовали войну как наилучший и единственно приемлемый выход из политического тупика. Главы правительств, однако, ожидали первых результатов боевых действий, прежде чем высказаться окончательно за продолжение или окончание войны. Данев заявил, что он отдал приказ генералам остановить все наступательные действия 30 июня, даже еще до того, как сербская нота протеста была получена в Софии. Можно предположить, что он дал устные инструкции генералу Савову, но они не были выполнены. Письменные приказы были посланы Верховному командованию только на следующее утро. К тому времени стало ясно, что наступление не привело к желаемым результатам и что болгарский план полностью провалился. Еще не закончился вечер, а приказы были выполнены, и болгарские войска перешли в оборону, противостоя сербским и греческим атакам.

К этому времени российское правительство осознало, что действительно происходит, и призвало к немедленному прекращению боевых действий. В настоящий момент не было необходимости, да и не было возможности и желания заниматься поиском виновных в развязывании войны. Сазонов потребовал от участников конфликта публичного заявления о том, что они сожалеют о своих действиях, предоставления конкретных доказательств, что были отданы приказы о прекращении всех военных действий, и подтверждения готовности премьеров немедленно прибыть в Петербург для участия в конференции.

Разумеется, ни Белград, ни Афины не собирались прислушиваться и выполнять директивы «Певческого моста». Колебания и нерешительность Сазонова в последние несколько месяцев подорвали влияние России на Балканах. У нее уже не было прежнего авторитета, чтобы оказывать эффективное давление на союзников или, правильнее сказать, на бывших союзников. Как сербы, так и греки дали предельно ясно понять, что они не намерены прибегать к помощи арбитража. Греция была полна решимости вернуть себе потерянные территории, и король Константин отправился из Афин в Салоники, чтобы принять непосредственное командование над своими армиями. В Сербии ситуация уже была под контролем высшего командования. 1 июля, на третий день боев сербский воевода Радомир Путник обратился к Пашичу с призывом отбросить все призывы к прекращению огня, потому что «все шансы на нашей стороне». Нет никакого сомнения, что Пашич разделял взгляды начальника Генштаба. На следующий день он настоятельно посоветовал ему «поторопиться с решительным наступлением», так как он опасался, что в результате заявления болгарского правительства, что его не предупредили о начале боевых действий, великие державы могут немедленно вмешаться в конфликт.

Однако этого не случилось, поскольку между самими державами были свои разногласия и отсутствовало единство. Бои продолжались; и официально Греция объявила о начале войны 5 июля, а Сербия и Черногория – 6 июля.

IV

Болгарские армии вели тяжелые бои против сербских и греческих войск. К концу первой недели июля они начали отступать на обоих фронтах. Более того, с момента объявления войны Сербией и Грецией появилась реальная опасность, что Румыния присоединится к ним и вторгнется в пределы Болгарии.

Румынский парламент вслед за подписанием Лондонского мирного договора (1913) ратифицировал Петербургский протокол. Но всем было понятно, что румыны остались недовольными. Они потребовали дополнительных территориальных приобретений, если от них ожидали сохранения нейтралитета в отношении Болгарии в случае возникновения нового вооруженного конфликта на полуострове. Попытки Гешова достичь взаимопонимания, не обещая новых территориальных уступок, закончились ничем. Когда Данев возглавил правительство и захотел навести справки о румынских требованиях, Бухарест, как всегда, ответил, что он готов рассмотреть все «конкретные и особенные» болгарские предложения. Во время переговоров с представителями иностранных держав в Бухаресте король Кароль и Майореску заявили, что в случае войны между союзниками Румыния проведет мобилизацию и оккупирует всю область к северу от линии Тутракан – Балчик.

Пока шла война союзников против Турции, российские дипломаты в Бухаресте рассматривали возможность участия Румынии в войне на стороне Турции. Однако с окончанием войны события приняли плохой оборот для Болгарии. Россия теперь делала ставку на Румынию, чтобы противостоять агрессивному вмешательству Болгарии в ожесточенные споры между Сербией и Грецией. 27 июня 1913 г. Неклюдов предупредил Данева, «что в случае вооруженного конфликта болгар с сербами и греками мы и пальцем не пошевельнем, чтобы остановить Румынию, хотя разгром Болгарии сильно опечалил бы нас». Более того, «Певческий мост» заверил Бухарест, что Россия займет позицию полного нейтралитета в отношении Румынии, даже если она вмешается в сербо-болгарскую войну. Он еще раз подтвердил свою позицию, когда румынская сторона официально обратилась к нему по этому вопросу.

Такие гарантии предоставили Румынии свободу действий в ее возможных контактах с Болгарией и поставили две соседних страны на грань войны. 27 июня 1913 г. Майореску попросил князя Гику сообщить Даневу, что Румыния готова провести мобилизацию и начать военные действия в случае, если Болгария начнет войну с Сербией. Вскоре после того, как в Бухарест поступили первые сообщения о вооруженных столкновениях, начались военные приготовления, и 3 июля, когда Белград и Афины поставили Румынию в известность, что они считают себя в состоянии войны с Болгарией, король Кароль подписал указ о всеобщей мобилизации.

Правительство Данева оказалось в очень сложном положении. Оно не смогло прекратить военные действия с Грецией и Сербией, и теперь стране угрожало вторжение с севера. 2 июля Данев под давлением оппозиции объявил об отставке кабинета. Царский совет, заседавший в течение двух следующих дней, рассмотрел прошение об отставке и обсудил общее катастрофическое положение страны. Но, несмотря на решительные и настойчивые протесты оппозиционных либералов, царь Фердинанд отклонил заявление об отставке и поддержал политику правительства, которое ориентировалось на помощь России в деле завершения войны и защиты от интервенции Румынии и Турции.

Лидеры трех либеральных партий продолжали критиковать внешние связи Болгарии за их пророссийскую ориентацию. Они утверждали, что политический курс Гешова и Данева был несовместим с национальными интересами Болгарии. Они выступали за немедленный разрыв отношений с Россией и установление самых тесных связей с Австро-Венгрией. 6 июля В. Радославов, Н. Генадиев и Д. Тончев послали царю Фердинанду письмо, в котором они заявляли так: «Мы верим, что больше не должно быть места для ошибок. Мы полагаем теперь, так же как полагали и вчера, что дорога к спасению царства пролегает через тесную дружбу с Австро-Венгрией. Необходимо незамедлительно, без всяких проволочек, встать на такой политический курс, потому что каждый упущенный час может стать фатальным. Мы призываем ваше величество принять теперь необходимые меры, чтобы спасти Болгарию от новых бедствий, а династию – от новых тягот».

Не совсем ясно, какую именно помощь ожидали получить либералы от Австро-Венгрии. Стремясь оторвать Болгарию