Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

от России, Дуалистическая монархия в то же время не желала жертвовать интересами своего давнего союзника Румынии. Разумеется, Вена не оставляла никакого сомнения в том, что для того, чтобы получить поддержку и дружбу Австрии, Болгария первым делом должна была пойти навстречу Румынии и уступить ей область к северу от линии Тутракан – Балчик. Либералы могли бы согласиться с этим, но в данный момент ни царь Фердинанд, ни Данев не были готовы заплатить столь высокую цену.

Даже если Данев и разочаровался в Сазонове, а царь Фердинанд – в России, они продолжали верить и надеяться. В основном, видимо, из-за того, что не существовало иной альтернативы. В их представлении Россия, освободитель и спаситель Болгарии в прошлом, «даже сейчас не оставит страну, где пролилось много русской крови, без своей могучей поддержки и предотвратит вторжение румынских армий в Болгарию». По этой причине царь Фердинанд велел Даневу обратиться к российскому правительству с просьбой о помощи и посредничестве.

8 июля Данев писал Бобчеву, чтобы тот обратился к Сазонову со следующим заявлением: «Ввиду угрозы румынского вторжения и угрожающих действий со стороны Турции и в целях положить конец кровопролитию, о чем мы очень сожалеем, Болгария готова немедленно прекратить военные операции и обращается к императорскому правительству с просьбой сделать необходимые представления в Белграде и Афинах». Более того, Болгария хотела доверить защиту своих интересов во всех вопросах, имевших отношение к восстановлению мирных отношений между Болгарией и Сербией, Грецией и Черногорией, а также к притязаниям Румынии, «дружественному посреднику – российскому правительству». Сазонов понял это так, что Россия будет действовать по инициативе и в интересах Болгарии и что требуется найти новое основание для заключения повторного сербо-болгарского союзного договора, поскольку предыдущий потерял свою силу. Следуя рекомендации Сазонова, на следующий день Данев предложил немедленно прекратить все боевые действия и заключить перемирие, а затем провести конференцию в Петербурге с участием представителей четырех государств для выработки условий заключения мира при посредничестве России.

В тот же день Сазонов передал это предложение в Белград, Афины и Цетине и предупредил их, что отказ от него будет равноценен лишению их поддержки Россией. В то же время было направлено строгое предупреждение в Бухарест, что не будет больше никаких оправданий военных действий против Болгарии.

Все эти заявления явно запоздали. Правительство в Белграде уклончиво ответило, что его ответ будет зависеть от реакции греческого правительства. Венизелос нисколько не был расположен прислушиваться к словам Сазонова. Он настаивал на том, что Болгария обязана подписать соглашение о перемирии на поле боя и удовлетворить территориальные требования Греции и Сербии в преддверии переговоров о мире. Румыны решили не упускать, как им казалось, свою последнюю возможность. Они были готовы не только реализовать свои территориальные притязания, но также сыграть решающую роль в окончательном мирном урегулировании на Балканах. 10 июля Бухарест отозвал князя Гику из Софии, и румынские армии перешли через Дунай и вошли в Болгарию, не встретив сопротивления. Для того чтобы успокоить болгар, по крайней мере частично, и великие державы, румынское правительство сразу же заявило, что независимо от того, какая территория будет захвачена, Румыния намерена заявить свои права только на область севернее линии Тутракан – Балчик.

Не в состоянии справиться с обстоятельствами, болгарское правительство снова обратилось к России с просьбой, чтобы она от имени Болгарии поспособствовала заключению срочного соглашения о перемирии. Петербург получал право решать, если возникнет необходимость, насколько значительны должны были быть территориальные уступки Болгарии Сербии, Греции и Румынии.

Вторая попытка России закончить войну и посадить за стол переговоров все воюющие стороны, особенно Сербию и Грецию, имела те же результаты, что и первая. Держа ситуацию под контролем, греки и сербы отказывались представить окончательное соглашение на усмотрение России. Пашич всего лишь информировал Сазонова, что он планировал встретиться с Венизелосом в Нише и что он был готов переговорить там с болгарскими представителями. Когда Данев попросил Россию представлять Болгарию на встрече, Сазонов резко отказал ему в этом и посоветовал послать своих собственных представителей для подписания предварительного мирного соглашения.

Тем временем, вдохновляемая действиями своих бывших врагов, Грецией и Сербией, и полным бездействием великих держав, Турция решила воспользоваться безнадежным положением Болгарии. Она намеревалась вернуть себе по крайней мере часть земель, что она потеряла в предыдущей войне. 7 июля Порта потребовала немедленной эвакуации всех болгарских войск, все еще находящихся к востоку от линии Энос – Медиа. София согласилась и отправила специального эмиссара в Константинополь для урегулирования вопроса. Как оказалось, турки воспользовались этим в качестве удобного предлога для оправдания их вторжения в Болгарию в глазах великих держав. Турецкие армии, под командованием Энвер-бея, национального героя обороны Скутари, уже продвигались в северном направлении. 16 июля они пересекли линию Энос – Медиа, заняли Адрианополь и вошли в Старую Болгарию. В обращении к правительствам великих держав 19 июля Порта объяснила, что действия Турции были необходимы, потому что только пограничная линия, идущая от Эноса на север, вдоль реки Марица, могла гарантировать безопасность Константинополя и проливов.

Призыв Болгарии к великим державам предотвратить нарушение условий Лондонского договора, гарантами которого они выступали, был проигнорирован. Разумеется, Россия заявила протест Константинополю и предложила великим державам прибегнуть к демонстрации силы, использовав для этого военно-морской флот. Однако Германия ответила категоричным отказом. Британия и Франция явно не стремились принять в ней участие. Оставшись в одиночестве, Россия не захотела рисковать своим престижем. В конце концов, нашли легкий выход. 25 июля каждая страна прибегла к подобной демонстрации силы, на которые турецкое правительство не обратило никакого внимания.

V

Политика Болгарии, которая ориентировалась исключительно на Россию в стремлении предотвратить национальную катастрофу, потерпела крах с началом вторжения в страну войск Румынии и Турции. Данев писал 14 июля 1913 г. Бобчеву, выражая чувство «безмерного горя, беспомощности и отчаяния всей нации». «26 июля текущего месяца [9 июля нового стиля] мы вручили нашу судьбу в руки России. Мы ожидали тяжких жертв… Но условия, предложенные нам, превосходят самые зловещие предсказания. Несмотря на это мы склонили наши головы и согласились на небывалые жертвы, убежденные, что наш тыл будет защищен, по крайней мере, от Румынии и Турции. К нашей великой печали, уже пятый день подряд мы наблюдаем с разбитым сердцем румынское вторжение в нашу страну. Те же сцены повторяются на турецкой границе. В замешательстве мы задаемся вопросом: неужели Болгария заслужила столь жестокое обращение? Возможно ли, чтобы голос России был настолько слабым, что его не услышали и в Константинополе, и в Бухаресте?