Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

контактов не осталось никаких сомнений, что они решили удержать за собой Адрианополь и Лозенград (Кырк-Килиссе). Болгария знала об этом требовании. Генадиев писал делегатам, что они должны отвергнуть турецкие притязания на эти два города и отстаивать их как можно дольше. И лишь когда все средства будут исчерпаны, то тогда нам придется смириться с их утратой. Во время второго официального заседания конференции 12 сентября, когда Болгария заявила о своих правах на Адрианополь и Лозенград, турки отказались даже выслушать ее представителей. После этого они умерили свои требования и предложили вести переговоры на основании турецкой ноты от 19 июля 1913 г. Они доказывали, что по речной долине на правом берегу Марицы должна была пройти железная дорога к болгарскому порту Дедеагач на побережье Эгейского моря.

Вышеупомянутая нота должна была успокоить великие державы, и в этом она имела успех. Однако Турция не считала больше, что ее действия ограничены какими-то обещаниями. В частных беседах с Тошевым Талаат-бей и Джемаль-бей, военный губернатор Константинополя, предупреждали, что турецкие военные не позволят правительству уступить город Димотика, так как он был ключевым пунктом в обороне Адрианополя. Болгария могла надеяться только на передачу спорных городов Ортакёй и Малко-Тырново.

15 сентября во время четвертого заседания Махмуд-паша представил в деталях пограничную линию и потребовал ее принятия в ультимативном тоне. Кроме Адрианополя и Лозенграда турки претендовали также на Димотику и Джисри Мустафа-пашу. Болгарские делегаты попросили предоставить им время, чтобы запросить Софию и выяснить для себя то, о чем они и так хорошо знали, – у Болгарии не оставалось иного выхода, как только подчиниться и принять условия, продиктованные Турцией.

17 сентября обе стороны согласились на пограничную линию, которая начиналась с правого рукава дельты Марицы, далее шла по течению реки до южных окрестностей деревни Мондра, затем – до деревни Кёрткой и через Чермен выходила к берегу Черного моря к северу от деревни Иниада. На следующий день они подписали пограничный протокол с приложенными к нему картами.

Остальные важные для двух стран вопросы, и среди них такие, как вопрос о национальных меньшинствах, верующих мусульманах и образовательных учреждениях Болгарии, были рассмотрены ранее на нескольких заседаниях. Торжественное подписание мирного договора происходило 29 сентября 1913 г. в Константинополе, во время проведения серьезных переговоров о турецко-болгарском союзе.

Боснийский кризис положил начало, а Константинопольский договор завершил один из наиболее активных этапов в отношениях между государствами Балканского полуострова, а также между ними и Россией. Во время этого короткого периода, продолжавшегося менее четырех лет, формирование балканского единства, воплощенного в Балканской системе союзов, способствовало подъему великих надежд и ожиданий. Однако Межсоюзническая война, которая разрушила балканские союзы, уничтожила оптимистические перспективы и привела к самым трагическим последствиям.

Заключение

Для России и, в равной степени, для государств Балканского полуострова период, начавшийся с Боснийского кризиса и закончившийся Межсоюзнической войной, был, возможно, наиболее богат событиями и отличался наибольшим драматизмом во всей истории восточного вопроса. На протяжении почти пяти лет Балканские страны, объединенные системой союзов, весьма успешно сражались с Османской империей, а в итоге разрушили свое недолго существовавшее единство в братоубийственной войне. С созданием Балканской системы союзов Российская империя заняла беспрецедентное доминирующее положение на Балканах. Межсоюзническая война фактически уничтожила ее авторитет и влияние в делах полуострова.

Инициативы, направленные на достижение единства Балкан, были прямым результатом и, несомненно, реакцией на крах российско-австрийского соглашения, целью которого было поддерживать «заморозку Балкан». По мнению Петербурга, равно как и Белграда и Цетине, объединенный политический блок на полуострове, в который входили страны от Адриатики до Черного моря, был, казалось, после Боснийского кризиса единственным эффективным средством предотвратить распространение влияния Дуалистической монархии на юг. Кроме того, война Италии с Османской империей и крайне хаотичная ситуация в ее европейских провинциях привели вновь к угрозе возможной интервенции великих держав, как они не раз поступали в прошлом, с целью навязать европейское решение восточного вопроса. В результате всех этих факторов правительства Балканских стран стали более серьезно, чем прежде, задумываться о балканском подходе к решению проблем и к рассмотрению возможностей, предоставляемых последними турецкими владениями в Европе. Но необходимой предпосылкой для этого было наличие единства между Балканскими странами. Было очевидно, однако, что, несмотря на их публичную поддержку дела угнетенных «соотечественников», находившихся под турецким правлением, они были движимы в первую очередь намерениями увеличить площадь государства Албания и отчасти Македонии.

Основные слабые места Балканской системы союзов были видны с самого ее начала. Союзники не нашли компетентного ответа на вопрос, который разделял их чаще всего в прошлом, а именно – как поделить свои будущие территориальные завоевания в случае победоносной войны с турками. Хотя Сербия и Болгария соглашались принять помощь России при разделе Македонии, Болгария и Греция так и не пришли к соглашению и отложили на время рассмотрение этого вопроса. Более того, русские, защитники сербо-болгарского союза и всей системы союзов, и сами союзники придерживались различных точек зрения. Для первых, которые не смогли серьезно воспринять действительные намерения союзников, система союзов рассматривалась как оборонительное средство против Австро-Венгрии. Для последних в первую очередь она была инструментом, с помощью которого можно было вести войну с Турцией.

Россия была против такой войны. Конечно, до ее начала Петербург всячески возвеличивал авторитет Порты и пытался убедить своих балканских подопечных, что им необходимо смотреть на Турцию как на потенциального союзника. В случае если союзники пренебрегут его советом и предупреждениями, Петербургу придется прийти им на помощь, по крайней мере дипломатически, так как будущее Балканской системы союзов окажется под угрозой. Но чем бы ни завершился конфликт, союзные Балканские государства нуждались в помощи России. Если бы они потерпели поражение, России пришлось бы выручать их из беды и предотвратить потерю ими территорий. Если бы они одержали победу, то России было бы необходимо защитить их завоевания от посягательств Дуалистической монархии.

На всем протяжении войны первейшими целями Петербурга было, прежде всего, избежать прямого вмешательства в конфликт и в итоге в войну Австро-Венгрии и, во-вторых, сохранить в нерушимости балканские союзы, особенно сербо-болгарский. Войны, к которой империя была не готова, удалось избежать через капитуляцию перед Веной в вопросах выхода Сербии к Адриатическому морю и судьбы Скутари. Но, пожертвовав некоторыми целями союзников, особенно Сербии, Россия подставила под удар свою вторую главную цель.

Белград, лишившись своих самых важных завоеваний на адриатическом побережье и в Албании, начал требовать обязательных компенсаций. Сербы пошли в одном направлении, которое еще оставалось открытым для них, в Македонию на юге, и потому