Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

сразу же столкнулись с решительной оппозицией Болгарии. Отказ правительства в Софии пойти на любые изменения территориальных границ привел к напряженности в отношениях двух стран. Этот спор сделал практически невозможным достижение приемлемого решения уже существовавших территориальных претензий к Греции и Румынии. Прежде всего, как результат наметившегося отчуждения в отношениях с Болгарией, Сербия обрела тайного союзника в лице Греции, и обе страны начали заискивать перед Румынией, стараясь привлечь ее на свою сторону в противостоянии с Болгарией.

Несмотря на то что российское правительство было в курсе территориальных споров с самого начала, оно никак не реагировало на них. Уверенно можно предположить, что без поощрения России действий Румынии – временами неявного, а иногда открытого – вполне могло бы и не быть кризиса в вопросе Южной Добруджи. Если бы этого не произошло, обсуждение имевшихся проблем в отношениях между Болгарией, Сербией и Грецией происходило бы в иной, более спокойной обстановке. Более того, принимавшие в дискуссиях стороны постоянно обращались в Петербург с просьбой о посредничестве в спорах. Поскольку российское правительство не желало порывать ни с одной из стран, ему не удалось выработать единой конструктивной позиции по спорным вопросам. Оно также не смогло выполнить своих обязательств в отношении Сербии и Болгарии по проведению арбитража; согласно положениям сербо-болгарского союзного договора третейским судьей должен был выступить сам царь Николай II. Вместо этого Сазонов снова и снова обещал поддержать территориальные притязания каждой стороны, что было невыполнимой задачей, так как в каждом случае требования были явно противоположными. В конце концов, даже те его усилия, которые были предприняты им в последнюю минуту, были слишком непоследовательными и нерешительными для того, чтобы предотвратить Межсоюзническую войну.

Трагический результат не был неизбежностью. Это правда, что Россия не была достаточно сильна и подготовлена, чтобы противостоять Австро-Венгрии в ее намерениях не дать Сербии добиться своих целей в Албании и на побережье Адриатики. Потери, понесенные там Сербией, и порожденное ими глубокое разочарование ни в коей мере не предрешали, однако, трагедии. Это был, скорее, результат стечения различных факторов; на некоторые из них Россия могла бы повлиять, другие – проконтролировать и исключить. Но чтобы добиться такого результата, императорское правительство должно было принимать более последовательные, разумные и обоснованные решения. Россия нуждалась в такой внешней политике, которая имела бы правильно определенное направление и цель.

Более двух столетий Россия была активным участником событий на Балканском полуострове начиная с правления Петра Великого. Несмотря на обретенный богатый опыт, последующие российские правительства не смогли понять всю глубину чувства национального соперничества на полуострове и вследствие этого не смогли выучить основные уроки балканской политики. Было очевидно, что взаимоисключающие претензии Балканских государств делают почти невозможным для одной большой державы пойти навстречу ожиданиям всех этих стран и одновременно установить свою мирную гегемонию над всем полуостровом. Вот почему, по необходимости, Россия, так же как и любая другая великая держава, у которой были такие же амбиции, была вынуждена делать выбор между Балканскими государствами.

Вследствие стратегических, политических и военных причин Болгария и Сербия были для России наиболее ценными союзниками на Балканах. Это были самые сильные в военном отношении страны, а их общая территория, которая простиралась от Адриатики до Черного моря, была населена народами, традиционно настроенными пророссийски. Черногория и Греция, два других участника Балканской системы союзов, не имели столь большого значения для внешней политики Российской империи. Королевство Черногория было слишком мало, чтобы влиять на политику, и полностью зависимо от России, не имея никакой возможности серьезно возражать ей. Греция была сомнительным другом, так как, несмотря на общую с Россией религию, греческая монархия была больше расположена к Германии и Западной Европе. К тому же у народа Греции с течением времени развилось чувство явно выраженного недоверия к своим соседям на севере и к славянам в целом. Следует признать, что национальные интересы Российской империи требовали прежде всего сохранения сербо-болгарского союза, который, во всяком случае, составлял стержень всей Балканской системы союзов.

Однако даже после того, как России удалось расположить к себе три славянских государства, правительство в Петербурге не было полностью удовлетворено. Оно также предприняло попытку оторвать Румынию, пятую Балканскую страну, от Австро-Венгрии и привлечь ее на свою сторону. Несмотря на то что Бухарест отклонил все предложения Болгарии в то время, когда заключались все балканские союзы, такой курс был бы оправданным и обоснованным, если бы Румыния имела добрососедские отношения с союзниками. Однако, как было хорошо известно русским, это было не так. Со времени Берлинской конференции Румыния и Болгария постоянно конфликтовали друг с другом. Румыны стремились захватить Южную Добруджу, в то время как болгары были не намерены ее отдавать. У России не было никакой возможности удовлетворить интересы обеих сторон. Когда она начала добиваться сомнительной дружбы Бухареста, то тут же стала удаляться от Софии. Разгоревшийся конфликт между Румынией и Болгарией отрицательно повлиял на Грецию и Сербию и привел к полной изоляции Болгарии. С того времени были проведены красные линии – либо капитуляция Болгарии перед тремя ее оппонентами, либо война.

Кроме осложнения отношений с Румынией, возникли также трудности при решении территориальных споров вследствие нерешительных и непоследовательных действий России. Ни по одному вопросу российское правительство не имело своего определенного мнения. Оно ничего не сделало даже для разрешения сербо-болгарского спора, хотя существовали в договоре положения об арбитраже. Конечно, вполне возможно, что Россия могла вызвать отчуждение у Сербии, придерживаясь исключительно буквы их соглашения. Однако, если бы она защитила не желавшую пойти на уступки Болгарию, когда Румыния выставила ей свои претензии, и приняла бы вовремя решение пойти, хотя бы отчасти, навстречу завышенным требованиям Сербии, вполне можно допустить, что она могла бы умиротворить обе стороны.

Однако в этом, как и в других спорных моментах, Россия постоянно колебалась и проявляла нерешительность. Она заставляла каждого оппонента в споре верить, что в итоге она поддержит только его требования. В результате этого каждый участник переговоров занимал более воинственную и бескомпромиссную позицию, что и сделало в итоге неизбежной Межсоюзническую войну.

Отсутствие четко определенной цели и направления внешней политики России не было вызвано внешними силами, действовавшими вне установившейся политической системы. Воздействие со стороны групп влияния не было решающим в России, и если и существовало общественное мнение в стране, то оно было явно на стороне Сербии и Болгарии. Такая политика была побочным результатом решений, принимавшихся беспорядочно и бессистемно.

Во времена империи министры иностранных дел России не были сильными личностями. Среди них были отдельные влиятельные персоны в период