Гром богов - Энтони Ричес

По всей линии осады противник с трудом отступал с позиций, которые ранее считал безопасными. Некоторые вражеские солдаты бежали, засыпая песком костры, которые давали римлянам такую удобную точку прицеливания, другие пытались укрыться от их смертоносного света, сгрудившись в темноте между кострищами.

— Поменять точку прицеливания!

Со стен города был выпущен еще один залп болтов, на этот раз по промежуткам между кострами, где толпы людей, прятавшихся в объятиях тьмы, были наиболее плотными. Новый хор криков и яростных воплей разразился, когда каждая из тяжелых стрел убивала и калечила с произвольной жестокостью, удваивая панику вражеских солдат перед лицом такого непонятного и непредсказуемого убийства. Петроний окинул взглядом линию парфян, где гасло все больше и больше пожаров, поскольку осаждающие бросали туда пригоршни песка, чтобы погасить пламя.

— Еще по два болта на каждого, и на сегодня хватит! Надо бы приготовить!  Я думаю, мы добились желаемого результата.

Сторожевые костры, возвышающиеся над Мигдониусом, внезапно потускнели, красноватые пятна света, которые они отбрасывали на воду, были скрыты десятками людей, которые побежали по команде своих офицеров тушить пламя.

— Вперед!

С неторопливой скоростью, рожденной долгой практикой, команда взмахнула веслами и усилием воли согнула спины, погружаясь в черную воду быстрыми, скоординированными гребками, которые за дюжину ударов сердца перевели лодку из состояния покоя в быстрый маршевый темп. Капитан выкрикнул другую команду тем же резким шепотом.

 — Ложитесь и пригнувшись гребите веслами!

Прекратив на время грести и вытянув деревянные лопасти, гребцы нырнули под шкуры, когда "Ночная ведьма" с шипением рассекала воду, направляясь к пролому в линии парфян. Благодаря своему приспособленному к ночному времени зрению Марк мог видеть картину на обоих берегах с идеальной четкостью: десятки парфянских солдат все еще толпились вокруг тлеющих углей угасающих костров.

— Они по-прежнему будут видеть только огонь. Прикройся!

Римлянин скользнул под собственную шкуру, оставив самую узкую щель откуда с беспомощным восхищением наблюдал, как лодка быстро приближается к месту, где их судьбы будут решены ослепленными ночью глазами людей, собравшихся на обоих берегах. Одинокий парфянин стоял на правом берегу и смотрел на воду: возможно, более осведомленный, чем его товарищи, возможно, просто очарованный темной лентой Мигдония. В последний раз дернув руль, капитан лодки изменил курс к восточному берегу, глядя на одинокого наблюдателя, так как они оказались в точке максимальной опасности. Слева от них парфяне, не обращая на них внимания, сосредоточившись на полном тушении последних отблесков пожара, но справа одинокий солдат, казалось, все еще пристально следил за их продвижением, как будто, несмотря на то, что его глаза еще не могли полностью приспособиться к темноте, он подозревал, что по воде плывет что-то, чего не должно быть. Возможно он увидел на пену на носу лодки или слабый отблеск от ее мокрых досок.

Вновь прогремел залп, и град болтов обрушился на парфянские ряды, подобно слепому гневу самой судьбы. Это был последний, отчаянный бросок костей в игре, где ставкой стала жизнь. Десятки смертоносных снарядов пронзили тьму, не разбирая целей, и в этом хаосе оборвались жизни тех, от которого, возможно, еще зависел исход битвы за Нисибис. Парфянский солдат, стоявший в нескольких шагах от глазевшего на реку человека, был сбит с ног, его тело разорвалось от ужасающего удара, забрызгав людей вокруг него кровью и раздробленными костями. Наблюдавший отшатнулся, его внимание отвлекли от реки жалящие удары осколков костей, и тот момент, который потребовался ему, чтобы восстановить равновесие, в который он мог бы понять, на что он смотрит, был упущен. Когда лодка ускользнула в еще более густую темноту ночи, он покачал головой и отвернулся, с явным отвращением вытирая кровь мертвеца со своей шеи и волос.

— Весла.

По команде капитана команда выбралась из-под своих толстых шкур, скатала их и положила у своих ног, пока Фраций оглядывался на крепость.

— Теперь гребем как можно быстрее!

Петроний отвернулся от стены, проведя пальцем поперек горла в качестве сигнала для своего примипила, офицеры молча наблюдали, как катапультные расчеты встали и отправились в свои казармы с общим видом тихого удовлетворения.

 — Судя по всему, наши люди чисто прошли мимо лагеря парфян.

Скавр кивнул.

— Я думаю, шума было бы гораздо больше, если бы их обнаружили. Молодец, префект, это был виртуозный обман.

Он повернулся на север, указывая на точку низко над горизонтом, где недавно его внимание привлекла вспышка света.

— Хотя небо выглядит зловеще.

Префект проследил за его взглядом, и пока двое мужчин смотрели в ту сторону, снова сверкнула молния, такая далекая, что грохот, который в конце концов последовал за ней, был почти незаметен.

— Возможно. Я отдам приказ ночному дозору разбудить меня, если будет похоже, что парфяне снова зашевелились.

Глава 10

Рассвет застал «Ночную ведьму» далеко от Нисибиса, плывущими вниз по реке, скорость судна была результатом как сильного южного течения, так и непрерывной гребли, в которой Мартос и Луго сменяли друг друга, пока члены экипажа ели, пили воду и справляли нужду через борт лодки.

— От города до реки Хабур пятьдесят миль по прямому полету птиц, но Мигдониус делает много поворотов по пути, так что на самом деле это расстояние вдвое большее. Мы прошли, возможно, половину...

Марк посмотрел вниз на мачту, все еще лежавшую поперек скамеек для гребли.

— Почему мы не пользуемся парусом?

Капитан пожал плечами, берясь за руль, чтобы провести свое судно по очередному повороту.

— Эта река извивается, как змеиная тропа в пустыне, трибун. Если бы я приказал поднять мачту, нам пришло бы больше работать, чтобы постоянно подправлять парус. Грести легче. И, кроме того, земля по обе стороны реки, насколько хватает глаз довольно плоская. Парус будет виден за много миль и может выдать наше местоположение конному патрулю, а нам еще далеко плыть, прежде чем мы сможем забыть об опасности парфянской кавалерии. Хотя вон те облака беспокоят меня больше...

Он указал назад, на север, и Марк увидел далекую массу темных облаков на горизонте прямо над руслом реки, синяк на чистом голубом своде неба.

— Если этот шторм двинется к нам, у нас могут быть проблемы. Мигдониус быстро разливается, когда вода с гор разбухает от дождя на равнине, и может течь так быстро, что становится невозможным ориентироваться. Мы все должны молиться нашим богам, чтобы они наслали дождь на кого-нибудь другого, а не на нас.