Гром богов - Энтони Ричес

Скавр и Петроний с трудом взобрались на продуваемый всеми ветрами парапет с первыми лучами солнца, оба мужчины кутались в шерстяные пехотные плащи с капюшонами, густо пропитанные натуральными маслами, которые делали их лучшей защитой от дождя, хлеставшего по Нисибису. Внизу уровень воды в реке был уже значительно выше, чем накануне вечером, из-за стока воды с гор на севере. Петрониус указал на ближайшую к городу крышу, где вода каскадом лилась из водосточной трубы, неспособной справиться с потоком дождевой воды.

— Я бы предположил, что для команды «Ночной ведьмы» жизнь становится интересней.

Примерно через час непрерывного хода один из более зорких членов экипажа судна крикнул, указывая на северный горизонт. Марк увидел то, что привлекло его внимание, — почти невидимое облако охристой пыли, едва различимое на фоне темно-серой стены надвигающегося шторма, который шел с севера в погоне за убегающим судном.

— Погоня. Их всего несколько, но даже одного достаточно, чтобы их стало больше.

Они с мрачными лицами наблюдали, как тонкий шлейф, поднимаемый лошадьми их преследователей, неуклонно становился толще, не отклоняясь ни влево, ни вправо, и Фраций с отвращением покачал головой.

— Как будто этого гребаного шторма нам недостаточно. Они едут к реке.

Он на мгновение замолчал, потирая подбородок и оглядываясь на приближающихся всадников.

— Возможно, они пришли к выводу, что нападение прошлой ночью было преднамеренным отвлекающим маневром. Или, возможно, это просто патруль.

— Но если они нас увидят?

Капитан Фраций некоторое время смотрел на пыль, поднимаемую всадниками, прежде чем ответить, и Марк догадался, что он прикидывает расстояние и скорость передвижения.

— До слияния двух рек еще несколько часов, трибун, и даже тогда ветры Хабура будут такими же сильными, как этот. Нам нужно выиграть больше времени, иначе они настигнут нас до того, как мы сделаем поворот. Тебе, трибун, придется убедиться, что человек царя не попытается сбежать или привлечь к нам внимание.

Пока он отдавал ряд приказов команде, затем направил лодку в укрытие правого берега, где река поворачивала на запад, Марк пошел вперед, чтобы присоединиться к королю, Луго маячил у него за спиной.

— Приношу свои извинения, ваше величество, но я вынужден задержать вас обоих.

Осроэс устало кивнул, его глаза все еще были тусклыми, а тело вялым.

— Мне было интересно, почему ваш капитан причалил к берегу. Вы видели какие-нибудь признаки присутствия моих людей?

— Появился патруль. Луго займись пассажирами!

Крупный британец шагнул вперед, Мартос, стоявший рядом, положив руку на рукоять меча, к большому удовольствию Гургена, который вытянул руки, чтобы ему связали запястья.

— Что бы ни заставляло вас думать, что я смогу противостоять этому монстру без помощи зубочистки, принц Мартос, вы сильно заблуждаетесь.

Мартос подождал перевода Марка, но его лицо не изменилось, когда он выслушал слова.

— Я чувствую опасность в тебе, парфянин, а в прошлый раз, когда я проигнорировал это чувство, то лишился жены и детей.

Пехливан пожал плечами, устраиваясь поудобнее на изогнутом борту лодки и закрывая глаза.

— Разбуди меня, когда посчитаешь нужным меня освободить.

Несколько человек команды пришвартовывали судно к травянистому берегу. Тем временем остальные достали из кормового ящика несколько луков, каждый с пучком стрел, прикрепленных к изогнутым древкам. Тетивы, отдельно хранившиеся в вощеных кожаных мешочках, были быстро натянуты. Заняв позицию на вершине насыпи, они выглянули на равнину и увидели приближающийся столб пыли, из которого уже отчетливо просматривались всадники.

— Четверо мужчин.

Фраций кивнул Мартосу, махнул своим людям спуститься за ним ниже кромки берега и заговорил командным голосом достаточно громко, чтобы его услышали все.

— Ни один из них не должен уйти. Их всех нужно убить. Если кто-нибудь из них сбежит, чтобы поднять тревогу, то их товарищи догонят нас в течение нескольких часов, скорее всего, до того, как мы достигнем Хабура. У нас будет только один шанс прикончить их всех вместе, не оставив никого в живых, а это значит подождать, пока они не подойдут достаточно близко, чтобы мы не могли промахнуться.

По мере того, как глухой стук копыт, прежде едва различимый на раскаленной земле, становился все более отчетливым, превращаясь почти в барабанный бой, всадники приближались к их убежищу. Моряки, с натянутыми тетивами и стрелами наготове, застыли, каждый из них смотрел на своего предводителя, ожидая команды к атаке. Что именно выдало их присутствие, Марк так и не понял, возможно, быстрый нетерпеливый взгляд над береговым выступом в неподходящий момент, вызванный страхом или нервами, или, возможно, один из всадников заметил черные очертания лодки, выглядывающие из-за прикрытия берега, но что бы ни насторожило парфянских разведчиков, их реакция была мгновенной. Один из них выкрикнул предупреждение, которое заставило членов команды рефлекторно потянуться за стрелами.  Их луки были уже натянуты и вынуты из чехлов, когда ближайший из всадников метнул свое копье наугад, но длинное железное лезвие попало одному из членов команды прямо в горло, когда тот поднялся, чтобы выпустить стрелу в разведчиков, заставив его откатиться назад по берегу и упасть спиной в лодку к ногам Гургена, с глубокой раной из которой хлестала кровь.

Команда поднялась из своих укрытий с отважной решимостью и выпустила свои первые стрелы скорее быстро, чем метко, свалив одного из всадников с торчащим из груди оперенным концом древка и поразив двух лошадей, но реакция парфян была быстрой и смертоносной. Другой член экипажа отпрянул со стрелой в груди, когда ответные выстрелы разведчиков поразили засаду с точностью людей, которые большую часть своей жизни использовали луки верхом на лошади. Мартос выхватил лук из его сведенных судорогой пальцев, наложил тетиву и, несмотря на риск, поднялся со своего места, на мгновение прицелился, прежде чем всадить зловеще зазубренный железный наконечник прямо в грудь ближайшего человека. Фраций провел свою вторую попытку с таким же самообладанием, проигнорировав выстрел, просвистевший у него над ухом, и хорошо прицелившись, пригвоздил бедро всадника к боку своего животного. Последний мужчина упал с парой римских стрел в боку, вылетев из седла и приземлившись на голову с отчетливым хрустом ломающейся шеи.

Выживший разведчик развернул свою лошадь и пришпорил ее, ныряя под стрелы, которые бешено летели ему вслед, и конь, и всадник были тяжело ранены стрелой, торчащей из его левого бедра, судя по неровной походке животного и напряженной, искаженной агонией позе его всадника. Мартос снова промахнулся, всадив свой последний выстрел в правое плечо противника и почти сбив его с ног, но каким-то чудом парфянин остался сидеть