Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

в некоторое отчаяние, они начинают раз за разом изобретать всё те же никудышные колеса, способные провезти их сквозь собственные крайности. Антрополог Харви Уайтхаус (1995) предлагает описание краха, постигшего лидеров Помио Кивунг — новой религии в Папуа — Новой Гвинее, упомянутой в начале главы 4, — которое наводит меня на мысль о том, что здесь включилось нечто вроде безудержного полового отбора. Лидеры ответили на давление со стороны народа — «Докажите, что вы это серьезно!» — все более раздутыми версиями тех утверждений и обещаний, которые привели их к власти, что неизбежно привело к краху. Это напоминает ускоренную вспышку творческой активности у патологических лжецов, когда они чувствуют, что их разоблачение неизбежно. Как только вы уговорили людей забить всех свиней в предвкушении великого Периода компаний, вам больше некуда двигаться, кроме как вниз. Или вовне: «Это они — неверные — причина всех наших бед!»

Здесь так много сложностей, так много переменных — можем ли мы вообще надеяться сделать прогнозы, на основе которых можно действовать? Да, на самом деле можем. Вот лишь один из них: везде, где расцветал терроризм, привлекал он почти исключительно молодых людей, которые узнали о мире достаточно, чтобы понять, что в противном случае их будущее выглядит мрачным и безрадостным (как и будущее тех, кто становился добычей Марджо Гортнера).

Что кажется наиболее привлекательным в воинствующих религиозных группах — какую бы совокупность причин ни приводил отдельный человек для вступления в них, — так это предельное упрощение жизни. Добро и зло предстают в предельно резком контрасте. Жизнь преображается через действие. Мученичество — высший акт героизма и поклонения — дает окончательное избавление от жизненных дилемм, особенно для людей, которые чувствуют себя глубоко отчужденными и растерянными, униженными или отчаявшимися. [Стерн, 2003, с. 5–6]

Где в самом ближайшем будущем мы столкнемся с избытком таких молодых людей? Во многих странах, но особенно в Китае, где драконовские меры «одна семья — один ребенок», столь резко замедлившие демографический взрыв (и превратившие Китай в процветающую экономическую силу тревожащих масштабов), привели к побочному эффекту в виде огромного дисбаланса между детьми мужского и женского пола. Все хотели иметь сына (устаревший мем, сформировавшийся для выживания в прежних экономических условиях), поэтому от дочерей избавлялись с помощью абортов (или убивали при рождении) в огромных количествах, и теперь жен на всех даже близко не хватит. Чем займут себя все эти молодые люди? У нас есть всего несколько лет, чтобы найти мирные русла, в которые можно будет направить их бурлящую гормонами энергию.

5. Терпение и политика

Конгресс не должен издавать законов, устанавливающих какую-либо религию или запрещающих свободное ее вероисповедание, либо ограничивающих свободу слова или печати, либо право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб.

— Первая поправка к Конституции Соединенных Штатов Америки

Традиции заслуживают уважения лишь в той мере, в какой они сами достойны уважения, — то есть ровно в той мере, в какой они сами уважают основные права мужчин и женщин.

— Амин Маалуф, «Убийственные идентичности. Насилие и потребность в принадлежности»

Хвала Аллаху за интернет. Благодаря тому что Сеть лишает самоцензуру смысла — кто-то другой обязательно скажет то, о чем вы смолчите, — она стала местом, где люди, готовые к интеллектуальному риску, наконец-то вздохнули с облегчением.

— Иршад Манджи, «Проблема с исламом»14

Вечная бдительность — цена свободы.

— Томас Джефферсон (дата неизвестна) либо Уэнделл Филлипс (1852)

Бывает так, что взросление происходит слишком быстро. Всем нам приходится совершать неловкий переход от детства через отрочество к зрелости, и порой важнейшие перемены наступают слишком рано, приводя к плачевным результатам. Но мы не можем вечно сохранять детскую невинность. Нам всем пора повзрослеть. Мы должны помогать друг другу и запастись терпением. Именно чрезмерная реакция раз за разом заставляла нас сдавать позиции. Дайте взрослению время, поощряйте его, и оно произойдет. Мы должны верить в наше открытое общество, в знание, в непрекращающееся стремление сделать мир более пригодным для жизни людей, и мы должны признать, что людям необходимо видеть смысл в своей жизни. Жажда поиска, цели, смысла неутолима, и если мы не предложим для нее благотворные или хотя бы безвредные пути, мы всегда будем сталкиваться с токсичными религиями.

Вместо того чтобы пытаться уничтожить медресе, закрывающие разум тысяч молодых мусульманских мальчиков, нам следует создать альтернативные школы — для мусульманских мальчиков и девочек15, — которые будут лучше отвечать их реальным и насущным потребностям, и позволить этим школам открыто конкурировать с медресе за учеников. И как мы можем надеяться конкурировать с обещанием спасения и величием мученичества? Мы могли бы лгать и давать собственные обещания, которые никогда не исполнятся ни в этой жизни, ни где-либо еще, или же мы могли бы попробовать нечто более честное: предложить им подумать о том, что к утверждениям любой религии следует, разумеется, относиться со здоровой долей скепсиса. Мы могли бы начать менять общественный климат, в котором считается, что религия стоит выше обсуждения, выше критики, выше сомнений. Недобросовестная реклама остается недобросовестной рекламой, и если мы начнем призывать религиозные организации к ответу за их заявления — не путем обращения в суд, а просто указывая, часто и обыденным тоном, что эти заявления, разумеется, нелепы, — возможно, мы сможем постепенно развеять эту культуру легковерия. Мы в совершенстве овладели технологиями сеяния сомнений через средства массовой информации («Уверены ли вы, что у вас свежее дыхание?», «Достаточно ли железа вы получаете?», «Что ваша страховая компания сделала для вас за последнее время?»), и теперь мы можем подумать о том, чтобы мягко, но настойчиво применить их к темам, которые до сих пор были под запретом. Пусть честные религии процветают благодаря тому, что их приверженцы получают то, чего хотят, делая осознанный выбор.

Но мы также можем начать кампании по изменению отдельных аспектов ландшафта, на котором происходит это соперничество. Бездонная яма на этом ландшафте, которую, как мне кажется, особенно стоит закатать в асфальт, — это традиция «священной земли». Вот слова Йоэля Лернера, израильтянина и бывшего террориста, приводимые Штерн:

«В Торе содержится шестьсот тринадцать заповедей. Храмовая служба составляет около двухсот сорока из них. Почти два тысячелетия, со времени разрушения Храма, еврейский народ, вопреки своей воле, не имел возможности совершать храмовую службу. Они не могли соблюдать эти заповеди. Храм представлял собой своего рода телефонную линию с Богом, — резюмирует Лернер. — Эта связь была разрушена. Мы хотим ее восстановить» [2003,