Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

чтобы мы мягко, но твердо просвещали жителей Земли, дабы они могли делать по-настоящему осознанный выбор в своей жизни.18 В невежестве нет ничего постыдного; постыдно насаждать невежество. Большинство людей не виноваты в собственном невежестве, но если они сознательно передают его дальше, то они действительно виноваты. Можно подумать, что это настолько очевидно, что вряд ли нуждается в обсуждении, однако во многих кругах этому оказывается яростное сопротивление. Люди боятся оказаться более невежественными, чем их дети, — особенно, по всей видимости, их дочери. Нам придется убедить их в том, что мало на свете удовольствий более благородных и радостных, чем учиться у собственных детей. Будет чрезвычайно интересно увидеть, какие институты и проекты создадут наши дети, опираясь на фундамент, заложенный и сохраненный для них предыдущими поколениями, чтобы благополучно перенести нас всех в будущее.

ПРИЛОЖЕНИЕ А. Новые репликаторы.

[Для контекста см. с. 81. Перепечатано с разрешения из «Энциклопедии эволюции» (Oxford: Oxford University Press, 2002).]

Уже давно стало ясно, что в принципе процесс естественного отбора субстратно-нейтрален — эволюция будет происходить всегда и везде, где выполняются три условия:

1. репликация

2. вариация (мутация)

3. дифференциальная приспособленность (конкуренция)

Если использовать терминологию самого Дарвина, то при наличии «происхождения [1] с изменениями [2]» и «упорной борьбы за жизнь» [3] более приспособленные потомки будут процветать за счет конкурентов. Мы знаем, что один-единственный материальный субстрат — ДНК (с ее системами экспрессии генов и развития) — обеспечивает первые два условия для жизни на Земле, а третье обеспечивается конечностью планеты, а также, более непосредственно, бесчисленными вызовами внешней среды. Но мы также знаем, что ДНК одержала верх над ранними эволюционными вариантами, которые оставили свои следы и ныне существующие образцы, такие как РНК-вирусы и прионы. Возникли ли на нашей планете какие-либо другие, совершенно иные эволюционные субстраты? Лучшими кандидатами на эту роль являются детища — запланированные или непреднамеренные — одного конкретного вида, Homo sapiens.

Сам Дарвин предложил в качестве примера слова: «Выживание или сохранение определенных благоприятствуемых слов в борьбе за существование представляет собой естественный отбор» («Происхождение человека», 1871, с. 61). Каждый день произносятся (или записываются) миллиарды слов, и почти все они являются копиями — в том смысле, который будет обсуждаться ниже, — более ранних слов, воспринятых теми, кто их произносит. Репликация несовершенна, и существует множество возможностей для вариаций или мутаций в произношении, флексии или значении (или написании, в случае письменных слов). Более того, слова грубо разделены на генеалогические линии цепочек репликации; например, мы можем проследить потомков слова от латыни до французского и каджунского диалекта. Слова конкурируют за эфирное время и место в печати во множестве медиа, при этом одни слова устаревают и вымываются из общего лексикона, в то время как другие возникают и расцветают. Мы замечаем, что вариант CONtroversy закрепляется в одних регионах, а conTROversy — в других, в то время как первоначальное значение выражения «begs the question» в некоторых кругах вытесняется иным вариантом. Прослеживаемые исторические изменения в языках изучались с той или иной дарвиновской точки зрения еще со времен самого Дарвина, и сегодня нам очень многое известно о паттернах репликации, вариации и конкуренции в процессах, породивших все многообразие современных языков. Действительно, некоторые методы исследований в современной эволюционной биологии — например, в биоинформатике — сами по себе восходят к предарвиновским изысканиям палеографов и других ранних исследователей исторической лингвистики. Как отмечал Дарвин, «образование разных языков и различных видов, а также доказательства того, что и те и другие развивались путем постепенного процесса, удивительно схожи» (1871, с. 59).

Однако слова и языки, которые они населяют, — далеко не единственные предлагавшиеся варианты культурно передаваемых единиц. Другие человеческие действия и практики, распространяющиеся путем подражания, также классифицируются как потенциальные репликаторы, равно как и некоторые повадки животных. Физические субстраты этих носителей действительно разнообразны: они включают звуки и всевозможные видимые и осязаемые паттерны в поведении организмов-переносчиков. Более того, поведение часто порождает артефакты (тропы, убежища, орудия труда, оружие... знаки или символы), которые могут служить лучшими образцами для репликации, чем породившее их поведение, поскольку они относительно стабильны во времени (и, следовательно, в некотором отношении их легче копировать), а также могут независимо перемещаться и храниться — подобно семенам в этом отношении. Один из человеческих артефактов — компьютер, обладающий колоссальной способностью к копированию, — недавно предоставил совершенно новый субстрат. В нем сейчас бурно развиваются как намеренные, так и непреднамеренные эксперименты по искусственной эволюции, чему особенно способствует появление гигантских сетей связанных друг с другом компьютеров, позволяющих быстро распространять пропагулы, состоящие исключительно из битов информации. Эти компьютерные вирусы — просто последовательности двоичных цифр, способные влиять на собственную репликацию. Подобно макромолекулярным вирусам, они путешествуют налегке, представляя собой не более чем информационные пакеты, снабженные фенотипической «оболочкой», которая облегчает им доступ к механизмам репликации везде, где они их встречают. И, наконец, исследователи в новой области искусственной жизни стремятся создать как виртуальных (моделируемых, абстрактных), так и реальных (роботизированных) самовоспроизводящихся агентов, способных использовать эволюционные алгоритмы для исследования адаптивного ландшафта, в котором они находятся. Это позволяет создавать улучшенные конструкции в ходе процессов, которые удовлетворяют трем определяющим условиям, но при этом разительно отличаются от углеродных форм жизни. Хотя на первый взгляд эти явления могут показаться всего лишь моделями эволюционирующих сущностей, процветающих в смоделированных средах, граница между абстрактной демонстрацией и практическим применением в реальном мире преодолевается этими эволюционными феноменами легче, чем какими-либо другими, именно в силу субстратной нейтральности лежащих в их основе эволюционных алгоритмов. Искусственные саморепликаторы способны вырываться из своей первоначальной среды на компьютерах исследователей и обретать собственную «жизнь» в новой богатой среде Интернета.

Простая таксономия новых репликаторов

Можно заметить, что все эти категории новых репликаторов, подобно вирусам, зависят от репликативного механизма, созданного и поддерживаемого прямо или косвенно родительским процессом биологической эволюции. Если бы все формы жизни на основе ДНК вымерли, все их привычки и метапривычки, их артефакты и метаартефакты вскоре погибли бы вместе с ними, лишившись средств (как самого механизма, так и энергии для его работы) для самостоятельного воспроизводства. Возможно, это не постоянная черта нашей планеты. На данный момент наши компьютерные сети, а также предприятия по производству и ремонту роботов требуют от нас масштабного надзора и обслуживания, но робототехник Ганс Моравек (1988) высказал предположение, что кремниевые электронные (или фотонные) артефакты могут стать полностью самодостаточными и самореплицирующимися, постепенно преодолевая зависимость от своих углеродных создателей. Однако эта маловероятная