Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

есть всегда. Стоит ли на них идти? Возможно, и нет, но я пока не встречал аргументов, которые убедили бы меня в этом, и вскоре мы рассмотрим лучшие из них. Единственные аргументы, заслуживающие внимания, должны показать, что, во-первых, религия приносит человечеству чистую пользу, а во-вторых, эта польза вряд ли сохранится после подобного исследования. Я, со своей стороны, опасаюсь, что если мы не подвергнем религию такому пристальному анализу сейчас и не выработаем совместно необходимые изменения и реформы, то оставим своим потомкам в наследство еще более токсичные формы религии. Я не могу этого доказать, а тем, кто твердо уверен, что этого не произойдет, предлагается высказать, на чем основывается их убежденность, помимо верности собственной традиции, которая сама собой разумеется и здесь не идет в счет.

В целом, знание большего увеличивает ваши шансы получить то, что вы цените. Это не совсем логическая истина, поскольку неопределенность — не единственный фактор, способный снизить вероятность достижения целей. Необходимо учитывать издержки познания (такие как цена обретения знаний), и эти издержки могут быть высоки, вот почему совет «действовать наугад» иногда бывает весьма дельным. Предположим, существует предел того, сколько знаний по той или иной теме идет нам на пользу. Если так, то всякий раз, когда этот предел достигается (если это вообще возможно — предел может быть недостижим по той или иной причине), мы должны запретить или, по крайней мере, решительно препятствовать дальнейшему поиску знаний по этой теме как антиобщественной деятельности. Возможно, этот принцип никогда не вступит в силу, но мы этого не знаем и, безусловно, должны принять его. В таком случае возможно, что некоторые из наших главных разногласий в современном мире касаются именно того, достигли ли мы такого предела. Это соображение представляет исламистское2 убеждение в том, что западная наука — это зло, в ином свете: это может быть не столько невежественным заблуждением, сколько принципиально иным взглядом на то, где именно проходит этот порог. Иногда неведение действительно благо. Нам необходимо тщательно взвесить подобные возможности.

3 Может ли музыка быть вредной?

Музыка — высшее благо из тех, что доступны смертным,

И всё небо, что есть у нас на земле.

— Джозеф Аддисон

Не странно ли, что бараньи кишки вытягивают душу из человека?

— Уильям Шекспир

Дело не в том, что я не сочувствую неприятию тех, кто противится моему предложению. Пытаясь вообразить, какова будет их эмоциональная реакция на мою инициативу, я придумал один тревожный мысленный эксперимент, который, как мне кажется, поможет это проиллюстрировать. (Сейчас я обращаюсь к тем, кто, как и я, не испытывает ужаса перед идеей такого исследования.) Представьте, что бы вы почувствовали, если бы прочитали в научном разделе «Нью-Йорк таймс», что новое исследование, проведенное в Кембриджском университете и Калифорнийском технологическом институте, показало: музыка, которую долгое время считали одним из чистейших сокровищ человеческой культуры, на самом деле вредна для здоровья. Она является основным фактором риска развития болезни Альцгеймера и сердечно-сосудистых заболеваний, искажает настроение, подтачивая способность здраво судить незаметным, но очевидно пагубным образом, а также вносит существенный вклад в формирование склонности к агрессии, ксенофобии и безволию. Раннее и регулярное приобщение к музыке, будь то игра на инструментах или просто слушание, на 40 процентов увеличивает вероятность развития тяжелой депрессии, снижает показатель IQ в среднем на десять пунктов и почти вдвое повышает вероятность того, что в какой-то момент жизни вы совершите акт насилия. Группа исследователей рекомендует людям ограничить «потребление» музыки максимум часом в день (включая всё: от музыки в лифтах и фонового сопровождения на телевидении до симфонических концертов), а также немедленно прекратить повсеместную практику обучения детей музыке.

Помимо абсолютного недоверия, с которым я встретил бы сообщение о подобных «открытиях», в своих воображаемых реакциях я отчетливо улавливаю инстинктивный защитный порыв в духе: «Тем хуже для Кембриджа и Калтеха! Что они вообще понимают в музыке?» и «Мне плевать, даже если это правда! Любому, кто попытается лишить меня музыки, лучше приготовиться к бою, потому что жизнь без музыки не стоит того, чтобы жить. Мне все равно, "вредит" ли она мне, и мне даже все равно, "вредит" ли она другим — у нас будет музыка, и точка!» Именно так у меня возникло бы искушение ответить. Я бы предпочел вообще не жить в мире без музыки. «Но почему? — спросит кто-то. — Это же просто какое-то глупое пиликанье и совместный шум. Это не кормит голодных, не лечит рак и...» Я отвечаю: «Но она приносит огромное утешение и радость сотням миллионов людей. Конечно, бывают перегибы и споры, но неужели кто-то может сомневаться в том, что в целом музыка — это благо?» «Ну вообще-то да», — последует ответ. Существуют религиозные секты — например, «Талибан», а также былые пуританские секты в христианстве и, без сомнения, другие, — которые считали музыку порочной забавой, своего рода наркотиком, который необходимо запретить. Эта идея не выглядит заведомо безумной, поэтому мы должны взять на себя интеллектуальное бремя доказательства того, что это ошибка.

Я признаю, что многие люди относятся к религии так же, как я к музыке. Возможно, они правы. Давайте это выясним. То есть давайте подвергнем религию такому же научному исследованию, какому мы подвергли табак, алкоголь и, если на то пошло, музыку. Давайте выясним, почему люди любят свою религию и в чем ее польза. И нам не следует считать существующие исследования окончательным решением вопроса — точно так же, как мы не принимали за чистую монету рекламные кампании табачных компаний о безопасности сигарет. Конечно, религия спасает жизни. Но и табак тоже — спросите тех солдат, для которых во время Второй мировой войны, Корейской войны и Вьетнама табак был даже большим утешением, чем религия.

Я готов внимательно изучить все за и против музыки, и если окажется, что она вызывает рак, этническую ненависть и войны, то мне придется серьезно задуматься о том, как жить без музыки. Лишь благодаря моей абсолютной уверенности в том, что музыка не приносит особого вреда, я могу наслаждаться ею с такой чистой совестью. Если бы заслуживающие доверия люди заявили, что музыка, при всестороннем рассмотрении, может приносить миру вред, я счел бы себя морально обязанным изучить доказательства как можно более беспристрастно. Более того, я чувствовал бы себя виноватым за свою привязанность к музыке, если бы не попытался в этом разобраться.

Но разве гипотеза о том, что вред от религии перевешивает ее пользу, не выглядит еще более