Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

и самобытному народу, их расспросы, какими бы деликатными и дипломатичными они ни были, быстро меняют культуру, которую они так жаждут изучить. Что касается первых случаев, заповедь «не исследуй» — это принцип, к которому действительно бывает разумно прибегнуть, но что касается вторых, то продление изоляции людей путем помещения их, по сути, в культурный зоопарк, хоть к этому иногда и призывают, не выдерживает никакой критики. Это люди, и мы не имеем права держать их в неведении о большом мире, который они делят с нами. (Имеют ли они право сами оставаться в неведении — один из непростых вопросов, которые будут рассмотрены далее в этой книге.)

Стоит вспомнить, что на заре современной медицины отважным первопроходцам потребовались долгие годы, чтобы преодолеть мощное табу на вскрытие человеческих трупов. И нам следует отметить, что, несмотря на гнев и отвращение, с которыми тогда была встречена сама идея анатомирования, преодоление этой традиции не привело к ожидавшемуся краху морали и благопристойности. Мы живем в эпоху, когда к человеческим телам по-прежнему относятся с должным уважением — даже, пожалуй, с бо́льшим почтением и благопристойностью, чем во времена, когда вскрытие все еще считалось предосудительным. И кто из нас согласился бы отказаться от благ медицины, ставших возможными благодаря той бесцеремонной, вторгающейся во все тайны науке, которую так порицал Вордсворт?

Относительно недавно пало еще одно табу, что вызвало еще больший общественный резонанс. В 1940-х и 1950-х годах Альфред Кинси начал научное исследование сексуальной жизни американцев, результатом которого стали нашумевшие отчеты Кинси: «Половое поведение самца человека» (1948) и «Половое поведение самки человека» (1953). В исследованиях Кинси были существенные недостатки, но вес собранных им доказательств привел к поразительным выводам, которые потребовали лишь незначительных корректировок в ходе последующих, более строго контролируемых исследований. Впервые юноши и мужчины смогли узнать, что более 90 процентов американцев мастурбируют, а около 10 процентов являются гомосексуалами; девушки и женщины смогли узнать, что оргазм для них также нормален и достижим как при коитусе, так и при мастурбации, а также — что в ретроспективе неудивительно, — что лесбиянкам удается вызывать оргазм у женщин лучше, чем мужчинам.

Инструментами исследований Кинси были интервью и анкеты, но вскоре Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон набрались смелости и подвергли человеческое сексуальное возбуждение научному исследованию в лаборатории, фиксируя физиологические реакции добровольцев, совершающих половые акты, с помощью всех доступных науке средств, включая цветную киносъемку (это было еще до появления общедоступной видеозаписи). Их новаторский труд «Сексуальные реакции человека» (1966) был встречен бурной смесью враждебности и негодования, веселья и похотливого любопытства — и осторожными аплодисментами со стороны медицинского и научного сообщества. Пролив яркий свет науки на то, что до сих пор происходило в темноте (сопровождаясь огромной долей секретности и стыда), они развеяли множество мифов, пересмотрели медицинское понимание некоторых видов сексуальных расстройств, освободили бесчисленное количество тревожных людей, чьи вкусы и привычки находились под гнетом привитого обществом осуждения, и — о чудо из чудес — улучшили сексуальную жизнь миллионов. Оказывается, по крайней мере в данном случае, можно разрушить чары и в то же время не разрушить их. Можно нарушить табу на беспристрастное изучение явления — вот одни разрушенные чары — и не уничтожить его в процессе — вот чары, под очарование которых все еще можно блаженно подпасть.

Но какой ценой? Я намеренно обращаю внимание на до сих пор вызывающую споры работу Мастерса и Джонсон, поскольку она столь наглядно иллюстрирует сложные вопросы, которым будет посвящена эта книга. Многие согласятся со мной, если я скажу, что благодаря новаторскому труду Кинси, а также Мастерса и Джонсон полученные нами знания не только не уничтожили секс, но и сделали его лучше. Но найдутся и те, кто ухватится за это сравнение и заявит, что именно поэтому они и выступают против любого научного исследования религии: есть вероятность, что оно сделает с религией то же, что Кинси и его коллеги сделали с сексом, — поведает нам больше, чем пойдет нам на пользу. Позвольте мне вложить слова в их уста:

Если мастурбация без стыда, толерантность к гомосексуальности и более глубокое понимание того, как достичь женского оргазма, — это примеры пользы, которую может принести нам наука, то тем хуже для науки. Относясь к сексу как к чему-то естественному (в том смысле, что в нем нет ничего постыдного), она способствовала взрывному росту порнографии и деградации, оскверняя священный акт союза между мужем и женой ради продолжения рода. Нам было лучше не знать всех этих фактов, и мы должны предпринять любые возможные шаги, чтобы уберечь наших детей от этой тлетворной информации!

Это очень серьезное возражение. Нельзя отрицать, что будничная откровенность в вопросах секса, которой способствовали эти исследования, повлекла за собой некоторые ужасные побочные эффекты, открыв новые плодородные нивы для эксплуатации теми, кто вечно ищет способы поживиться за счет своих сограждан. Сексуальная революция шестидесятых не была тем славным и всецело благотворным освобождением, каким ее часто изображают. Эксперименты со «свободной любовью» и «открытым браком» разбили немало сердец и лишили многих молодых людей глубокого понимания нравственной важности сексуальных отношений, поощряя поверхностный взгляд на секс как на простое развлечение чувств. Хотя широко распространено мнение, что сексуальная революция способствовала беспечности и беспорядочным связям, усугубившим бич заболеваний, передающихся половым путем, это может быть и не так. Большинство данных указывает на то, что широкое распространение информации о сексе делает сексуальное поведение более ответственным (Posner, 1992), однако любому, кто сегодня воспитывает ребенка, приходится беспокоиться об избытке сведений о сексе, который нас сейчас захлестывает.

Знание — действительно сила, как во благо, так и во вред. Знание способно разрушать древние стереотипы верований и поведения, подрывать авторитеты, менять умонастроения. Оно может вмешиваться в тенденции, которые могут быть как желательными, так и нет. В своем ставшем печально известным меморандуме президенту Ричарду Никсону Дэниел Патрик Мойнихен писал:

Возможно, пришло время, когда расовому вопросу пошла бы на пользу пауза «благожелательного пренебрежения». Эта тема слишком много обсуждалась. Трибуну со всех сторон слишком часто захватывали истерики, параноики и дельцы. Нам, возможно, необходим период, когда прогресс негритянского населения будет продолжаться, а расовая риторика сойдет на нет. Администрация может способствовать этому, уделяя пристальное внимание такому прогрессу — как мы и делаем, — и в то же время стремясь избегать ситуаций, когда экстремистам любой расы предоставляется возможность разыгрывать из себя мучеников, героев, пускаться в театральщину и тому подобное. [Moynihan, 1970]

Мы, вероятно, никогда не узнаем, был ли Мойнихен прав,