Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

злость и обидно, что его вклад не оценен – он отстраняется – супруга злится еще больше и еще больше вовлекается в конфликт по поводу совместного времени – супруг снова выполняет действия, не совпадающие с ожиданиями.

Подобным порочным кругом ходят многие пары. Ходят по нему, потому что страшно проговорить все как есть. Вдруг не примут, отвергнут или сочтут дураком. Но когда уже все разрушено и терять нечего, как-то легче говорится.

Меня удивил ее поступок на следующей встрече. Начать ее она решила с извинений.

– На одной из прошлых встреч вы извинились, теперь это хочу сделать я. Я сказала вам как-то, что вы так хорошо ко мне относитесь, потому что меня еще не знаете. Но я ошиблась. Теперь вы знаете меня, а относитесь все еще хорошо.

– Что вы имеете в виду, говоря «вы относитесь ко мне хорошо»?

– Никак. Вы относитесь ко мне никак. Я рада этому. Мне долго хотелось, чтобы вы встали на мою сторону. Сказали, какой сухарь мой муж. Как мне не повезло со свекровью. Но вы не делали этого. Мне казалось, что вы на их стороне. По крайней мере, как мужчина вы на стороне моего супруга. Особенно, когда говорили что-то, что должно меня побудить подумать о том, каково ему. Иногда мне хотелось вам сказать, что вы просто мужчина и не можете понять, каково мне. Потом я хотела сказать, что сожалею, что обратилась к неопытному специалисту, вместе с тем было страшно вас обидеть, ведь вы единственный, кто слушал меня. Спустя какое-то время мне стало понятно, что вы относитесь нейтрально к моим рассказам. Нет, вам не пофиг. А ровно.

– Я как будто интуитивно понимаю, о чем вы, но все же позвольте уточнить: как вы видите эту разницу между «пофигизмом» и «нейтральностью»?

– Пофигизмом для меня бы было, если бы вы что-то советовали, лишь бы я отстала от вас с каким-то вопросом. Мне сначала казалось, что это был бы отличный вариант: чтобы вы сказали, что делать – уйти или не уйти, устроить свекрови скандал или терпеть. Мне думалось, что ваше молчание или уточнения – это пофигизм. Потом я подумала, что равнодушием было бы набросать мне советов и отправить домой, лишь бы я скорее отсюда ушла. Но вы этого не делали.

Я, наверное, сама с трудом могу это объяснить, но ваша вовлеченность была в том, что вы не лезли в ситуацию. Слушали меня, давали мне тут пробеситься. Мне каждый раз казалось, что сейчас я просто лопну от эмоций, смотрела на вас, вы сидели смирно, и я начинала злиться. Дальше меня переполняла злость, но спустя время и она утихала. В какой-то момент я, что ли, поняла, что меня не разорвет от эмоций. Я злюсь и злюсь. В общем, спасибо, что ничего не сделали!

Я был удивлен и вспомнил слова супервизора на одной из лекций: «Если ваш клиент ушел и сказал: „Вы ничего не сделали, я все сделал сам“, – это ваша лучшая работа».

В конечном итоге клиенту важно не столько отблагодарить психолога, сколько увидеть, что специалист был не отверткой, а инструкцией к сборке шкафа. Если клиент будет видеть спасение в психологе – это стоит проговорить. Специалист действительно мог быть значимым новым условием в жизни клиента. Но жить ее должен все-таки сам клиент, а не жили за него.

– Спасибо, – сказал я на автомате.

– А вы за что меня благодарите, Александр?

– За то, что… за ваши теплые слова и за оставленную у входа сумку…

– Причем тут сумка?

– Вы часто брали ее, как мне казалось, чтобы прикрыться или успокоить себя, а сейчас оставили. Я счел это знаком доверия, что вы перестали быть наготове уйти в любой момент.

– Ах, да. Я брала ее с собой, потому что у вас в кабинете были ужасные салфетки. Они были жесткие, и, поскольку плакала я много, у меня был натерт ими нос и глаза. А у меня были свои мягкие салфетки. На онлайн я не брала сумку, потому что у меня, очевидно, сразу были на столе мои салфетки. А на наши очные встречи перестала брать, потому что вы сменили те платочки на более подходящие, которые не натирают.

У терапевта всегда есть риск скатиться в апофению и начать искать смыслы там, где их совсем нет. Соединять бессмысленное.

– Мне кажется, что вы сделали сегодня нечто похожее со мной. Похожее на то, что стали делать с супругом. Вы стали говорить прямо о тех или иных переживаниях касательно меня. Например, что злились или хотели уйти.

– Да, я подумала, что если уж на мою измену вы сидели смирно, то как-то вынесете информацию, что я злилась на вас.

Мне было забавно. Это ощущение знает любой терапевт в завершении терапии. Смесь вопроса «Чем я тут вообще занимался?» и мысли «Да, это был я, я молодец». Парадоксально то, что ни одна из двух частей не будет окончательно принята или отвергнута. Мы никогда не знаем точно, что было сделано нами такого, что на самом деле повлияло на состояние клиента. Или не сделано.

В данном случае Виктория была благодарна, что не сделано.

Спустя почти два года, когда я уже жил в Москве, Виктория записалась на одну сессию. Она лишь хотела сказать, что у них будет девочка и они переезжают в столицу. Решила она это сделать, потому что прочла пост какого-то психолога о том, что психологам всегда интересно, как там идет дальше жизнь клиента.

Как же я благодарен этому коллеге!

Вы ужасный терапевт. Вы хороший терапевт

– Мне вас посоветовали. Мой врач. У меня давление, и он сказал, что в моем случае это от нервов. Мне надо расслабиться. Я не умею расслабляться. Так он считает.

– А как считаете вы, вы умеете расслабляться?

– Я считаю, что у меня давление, а врач обходится дорого, ему стоит доверять.

– Но передо мной сидите вы, мне было бы важно по поводу вас поговорить с вами.

– Вы дурачок? Все вопросы будут такими?

– Поскольку мы с вами 5 минут как начали и какие-то моменты не проговорили в небольшой переписке при записи, я должен сделать это здесь. Работать я предлагаю в условиях взаимного уважения.

– Мне с порога вас уважать? – перебили меня, не дав договорить.