Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

скажет: «Да, ты прав, я спасовал. Похоже, что я правда ни на что не способен, даже тут». То есть эти очки тотально не дают увидеть человеку ничего другого, кроме как сплошные подтверждения своей неполноценности и неспособности.

[очень скучно!]

По сути, что мы делаем в такой момент? Если представить это как судебный процесс, то приговор вынесен заранее. Адвоката не допустили, а есть только сторона обвинения. Вы сначала решаете, какой вы (например: «Я неудачник» или «Мир жесток»), а потом идете в народ искать этому доказательства. Фильтрация фактов. Ваш мозг, как коррумпированный судья, принимает только улики «обвинения», а все факты «защиты» мозг отбрасывает: «Ой, это случайно повезло» или «Это не считается». Или самое частое: «Ну да, сделал, разве этого достаточно?».

Подобная предвзятость запирает вас вот в этом вареве из жутких оценок себя. И как следствие, плохого самочувствия, так как мы с вами выяснили, что этот мысленный поток может круглосуточно провоцировать ваше тяжелое эмоциональное состояние. Итог: вы думаете, что ваши мысли – это объективный вывод о вас. На самом деле, это просто поиск подтверждений тому, во что вы решили поверить много лет назад. Как результат – хроническое напряжение.

– Я уже вижу, что вы ведете меня к тому, что надо копать эти мысли, потом эти убеждения. Но у меня совершенно нет мыслей, что я кому-то там не интересен. Даже если так, то пусть они все идут… (мат).

– Прекрасная позиция. Все, кто решает нас критиковать, пускай идут на… (мат). Вот только сложно так выслать в тур кого-то, кто является нашим близким другом, женой или родителем.

– Знаете, в детстве мой отец прижигал мне руки паяльником, когда я не выполнял назначенные по дому дела.

Тут я немного опешил. Ожиданием от последнего моего вопроса было то, что он согласится или будет спорить с последней мыслью, из чего дальше удастся выстроить разговор. Пусть построенный на конфронтации, но разговор. Для начала это годится. Однажды это уже сработало. Для Арона конфликт является «безопасным местом», где он чувствует себя как рыба в воде, и если сразу тянуть его в задушевные разговоры об истории жизни, то можно быть посланным туда, куда он отправил своих критикантов.

Я отчасти надеялся, что он перебьет меня посреди моего рассказа про мысли, стимулы и убеждения. Но, к моему меньшему удивлению, он это выслушал смирно. Возможно, он думал, что я полный болван. Это неважно.

– Арон, почему вы решили сейчас это упомянуть?

– К тому, что у вас какой-то непонятный рассказ про слюнтяя…

Я поторопился перебить, пока он не разогнался дальше:

– Но вы ведь поняли, что я хотел им объяснить?

– Да, что у меня есть какие-то мысли и убеждения, которые надо разобрать перед аутотренингом.

– Арон, вы не ответили, почему вы решили сказать про отца?

– К тому, что я не слюнтяй, как Боб, – он перекривил это имя, произнеся намеренно нелепо, – когда последние несколько раз отец жег мне руки, я даже не плакал. Вы думаете, история про выдуманного мужика меня разжалобит? Знаете, что еще я знаю? Что этому самому Бобу нужна не психотерапия, а научиться бить в лицо (в оригинале было слово на букву Е, обозначающее лицо). Потому что, когда я научился это делать, то сразу набил лицо (Е) своему отцу, и больше он не наказывал меня так. Работает сила, а не психотерапия и бесконечное обсуждение своих проблем. Если кто-то хочет решить проблемы, надо действовать силой.

– Вернувшись в кабинет после нашей перепалки в начале, вы проявили что-то другое, не силу.

Арон опешил. Впервые в этом разговоре перед его репликой была малая, но пауза.

– Я проявил хитрость, это тоже сила.

– Вы бьете вашу жену?

– Что?

– Вы услышали мой вопрос.

– Нет, конечно.

– Как вы решаете вопросы с ней?

– Либо делаю как надо, либо, если она сильно ноет, просто даю, что просит.

– Не надо много хитрости, чтобы дать то, что просят. Да и на силу это не похоже. Что же это тогда? Неужели это уступка?

– Я выбираю аутогенную тренировку!

Вот она – моя ошибка во всей красе. Охваченный желанием продемонстрировать Арону его уязвимую часть как достойную и значимую составляющую личности, я упустил его отчаянное избегание всякой уязвимости и мгновенное переключение к отстранённости при контакте с ней. Первый раз, когда тема подошла к коммуникации с семьей, про то, как быть с теми, кого нельзя вот так просто послать, Арон ушел от темы обсуждения близости, переключившись на рассказ о его спартанской стойкости при наказании отца. А затем про то, как он «уделал» его. Нарциссичные личности часто используют этот прием. При малейшем намеке на уязвимость и открытое положение они переходят к компенсации – рассказу о своей грандиозности. Когда мы подошли к тому, что он тяжело выдерживает давление супруги, что это вынуждает его сдаться и сделать как она просит, он вновь ушел в то, где он силен – принятие решение о ходе сессии, обещанное мной в начале.

Мы приступили к аутогенной тренировке. К моему удивлению, Арон был готов закрыть глаза. Видимо, так сильно был напуган разговором о чувствах, что предпочел поступить со мной так же, как со своей женой – сделать, что просят.

– Когда будете готовы, можете потереть ладони, чтобы они стали чуть теплее, положить их на ваши веки и открыть глаза. Так яркий свет дня станет мягче.

Конечно же, Арон не стал ничего тереть, чтобы создать самому себе чуть больше комфорта, а просто открыл глаза сразу. Мы провели аутотренинг.

– На этом все?

– Аутогенная тренировка – да.

– Мне надо ее делать, чтобы у меня упало артериальное давление?

– Я не могу этого гарантировать, но это хороший метод, который убирает некоторые телесные факторы, которые отвечают за развитие высокого давления.

Я решил идти ва-банк.

– Знаете, это ужасно. Никто не должен прижигать руки ребенку.

– Сколько еще раз мне надо к вам прийти, чтобы вы сделали эту тренировку и мне стало лучше? – тотально игнорируя мой вопрос, Арон задал свой.

Мне стало досадно. Все мимо. Это переживание стало таким сильным, что я сам не заметил, как включился в следующий раунд игры «идеальный терапевт». Я стал думать о хитрости, которая поможет мне заманить его в терапию.

Взяв небольшую паузу мне удалось осознать глупость таких намерений: «Саша, человеку нужна терапия