Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

В очередной раз я совершил ошибку и рассматривал не столько его самого, его собственную потребность в нахождении здесь, а видел в нем проект, который мне бы удалось отлично реализовать. Это осознание не должно помешать рассмотреть еще один факт: он согласился на эту рамку – не обзывать себя – а затем взбунтовался против нее.

Я выдержал небольшую паузу, чтобы он выпил воды и аффект мог немного спасть.

– Каково вам находиться здесь?

– Пока вы не начали меня прессовать, чтобы я перестал называть себя болваном, было отлично.

– Вам не подходит это правило?

– Нет, я не хочу заменять слова.

– Я принимаю ваши возражения, мы можем его обсудить или даже убрать. Но сначала скажите: почему вы его приняли?

– Потому что это ваш кабинет. Что мне оставалось сделать?

– То есть вы думали, что если откажетесь от этого правила, то я вас выгоню.

– Я прекрасно понимаю, как устроен мир: мы либо играем по моим правилам, либо принимаем ваши. От своих я отказался в начале, пришлось принять ваши.

С нами случилось то, что случается с психотерапией всегда и что Ирвин Ялом сформулировал как: «Проблема, которая есть между человеком и миром, неизбежно станет проблемой между ним и терапией». Мир Арона был полярен, о чем он сообщал с самой первой встречи: либо ты, либо тебя. Это то, что позволило ему спасти себя от отца-истязателя, помогло построить бизнес, но совершенно мешало в близких отношениях. Мое предложение о правилах не было рассмотрено как попытка сделать его пребывание на сессиях чуть более комфортным и безопасным, это слышалось им как предложение пройти в карцер: «Вот, смотрите, тут целых четыре стены и 0 предметов, точно не ушибетесь об угол».

– Как вы думаете, почему я просил вас заменить это слово? Зачем вообще мне надо, чтобы вы перестали себя обзывать?

– Потому что это ваши правила, вот и все.

– А зачем они мне? Ведь это психотерапия для вас, а не вы для психотерапии?

– Откуда мне знать, зачем вам ваши правила?

Признаться, меня они тоже иногда бесят. У моего аналитика было странное правило: следующая сессия оплачивается в день текущей. То есть если мы видимся сегодня, то сегодня я должен оплатить уже следующую встречу. В какой-то момент я стал расспрашивать, почему так устроено. Он ссылался на то, что это предотвращает мой спонтанный выход из терапии. Как вы думаете, чем это закончилось?..

На самом деле суть не в странности правил, они могут быть любыми, не нарушающими этику. Вопрос всегда один, и он обращен к клиенту: почему принятые правила начинают нарушаться? Зачем соглашаться на то, что заведомо кажется странным или даже глупым? Мой клиент согласился на эти правила, после нарушил, а еще чуть позже предъявил мне претензию по поводу их наличия в нашей работе. Это лучшая возможность проследить, как он обходится со договоренностями в остальной жизни. Не происходит ли так, что он сначала на них соглашается, затем нарушает, а когда оказывается пойман, то атакует и правила, и надзирателя, установившего их?

«Зачем здесь стенка?» – спрашивает клиент. «Чтобы вы в нее врезались», – отвечает психолог. «Откуда мне знать, зачем вам ваши правила?», – атакует клиент. – Чтобы понять, как вы обходитесь с ними.

– Дурацкие правила требуют дурацкого отношения к ним.

Было снова необходимо пару минут молчания, к счастью, Арон так же скоро успокаивался, как закипал – это я выучил быстро.

– Арон, позволите очень прямой вопрос?

– Да.

– Вам знакомо это чувство, будто вам пришлось согласиться на то, что, по вашему мнению, глупо, а потом страдать от этого?

– Да, жениться.

– Вас не устраивает ваш брак?

– Александр, – он произнес это и сам удивился тому, что впервые сказал мое имя вслух. Для него было проще обращаться ко мне на «вы» или «Док», иногда он называл меня «спецом» или «профессором», но «Александр» звучало лишь в редкие и крайне значимые моменты. Для Арона это была возможность защититься от меня. Пока я для него «Док» или любое другое прозвище (не хочу знать, как он называл меня вне кабинета), меня будто здесь нет. Нет «другого», близость с которым так пугала его. Это был своеобразный обход: до этого он либо действовал с позиции сверху, либо проигравшим. Но начало терапии вышло специфичным – с одной стороны он принял решение остаться, но в его парадигме это был проигрыш. Видеть себя в такой позиции мучительно, поэтому он фактически выбрал стереть меня, называя Доком или просто «Вы/Вам/Вас». Похожие клички он давал многим в своем окружении. Например, как позже я узнал, супругу он называл «Чуня». И, пожалуй, это было единственное, что он постеснялся рассказать – историю возникновения этого прозвища.

– Александр, я женился в тот момент, когда мой бизнес рос. Супруга – это важная часть моего статуса и положения, а также продвижения. Мне необходимо устраивать приемы для своих «друзей», – он снова сделал кавычки руками, – ходить на такие же обеды, ужины, бранчи. Супруга хихикает с их женами, это сближает меня с их мужьями, что позволяет налаживать связи. Я не первый день живу, и если вы думаете, что бизнес строится на таланте и «предпринимательской жилке», – снова кавычки, – то я прямо сейчас разочаруюсь в вашем интеллекте и найду другого «Дока», – вновь кавычки.

Возможно, вас уже начал порядком бесить мой клиент и утомлять его цинизм. Предлагаю побыть немного психотерапевтом и попробовать найти сострадание. Представить себя на его месте. Вам тридцать с небольшим. Ваша мама – уважаемый специалист в мире психологии и преподаватель топового вуза страны. Доктор наук, которая читала дневники сына и проводила сеансы против его воли. Отец прижигал вам руки паяльником за провинности. А единственной возможностью остановить это зверство было избить отца. После вы не пошли учиться никуда, так как хотели скорее начать зарабатывать и съехать из отчего дома. Вы работали сутками, чтобы стать еще «больше», и даже женились, потому что надо было развивать бизнес. Приходя домой, вы убеждены, что дали супруге лучшее – доступ к своим финансам, после чего получаете совершенно непонятные вам, непонятные по-настоящему, искренне, а не притворно, претензии в недостатке близости. После чего вы занимаетесь сексом, которого