Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

Он ставил меня на перепутье: сказать ему честно о моем замысле и попытке подтолкнуть его к разговору с женой либо солгать. Как я уже сказал, врать клиентам – не лучшее решение. Поэтому я выбрал стратегию первой встречи. Фактически креативную безнадежность: сделаю как должно, а дальше как будет.

– Арон, вы пришли сбавить свое напряжение в жизни, которое, по мнению вашего доктора, уже стало влиять на ваше здоровье. Одна из сфер вашей жизни – это семья. Вы проводите вместе большую часть суток, да и к тому же ваша супруга тесно вплетена как серый кардинал в налаживание отношений с партнерами и остальными «кому надо дать на лапу», но перед этим предложить коньяк. Вы не сможете спорить с тем, что вам ПЛОХО дома. Я предлагаю хоть что-то, что станет экспериментом и поможет сделать шаг навстречу снижению этого градуса напряжения. Если вам кажется это все полным бредом, я назначу вам три дополнительные встречи, уложу на кушетку, и будете шпарить ассоциациями в потолок, а я периодически буду говорить про фаллосы и зубастую вагину. Обещаю делать это умно. Вам какой вариант лучше?

– «Деточка, что ты хочешь: чтобы тебе оторвали голову или поехать на дачу?» – вспомнил он чудный фильм с Фаиной Георгиевной Раневской.

– На дачу… Кажется, так там выбирали?

– Ладно. Я поговорю. Вернее, переговорю!

Мы составили список вопросов, который выглядел так:

• Ненавидишь ли ты меня?

• Что тебя сподвигло к тому, чтобы накричать на меня?

• Если бы мы ухаживали за собакой вместе, тем самым проводили вместе больше времени, изменила бы ты свое решение? Например, выезжали бы за город втроем на праздники.

• Хотела ли ты когда-нибудь меня унизить?

Четыре простых вопроса, в которые я старался «подсунуть» вариант решения проблемы с собакой – предложить супруге проводить время вместе с псом. Ему, очевидно, была необходима собака. Ничто не оказывает большего терапевтического эффекта, нежели домашний питомец. Это определенно положительно влияет на стиль привязанности человека: нечто лохматое любит вас безоговорочно, и все, что ему нужно, – это ваша любовь в ответ. Он будет рад ей в любом количестве, только дайте.

Следующая встреча началась с моего удивления. Он испугался, что разговор с супругой пройдет хорошо, и не стал его заводить! Не скандал его пугал, а спокойно проведенный разговор.

– Может, я мазохист и мне нравится, когда все на надрыве. Ведь в психоанализе том же есть мазохизм бессознательный?

Клиенты часто прибегают к такому объяснению своего поведения. Во-первых, такое понимание психоаналитической концепции далеко от истинной ее герменевтики. Если очень кратко, то мазохист «по Фрейду» – это не тот, кто получает удовольствие от боли, а тот, кто считает, что удовольствие достижимо одним лишь способом – страданием. А это существенная разница. Например, чтобы быть довольным, человеку надо «упахаться» – нельзя быть удовлетворенным от труда, если он был слишком простым. Во-вторых, когда из одной концепции «воруют» понятия в другую, то получается полная неразбериха. Что мне как непсихоаналитику делать с такой гипотезой? Назвать человека мазохистом и отправить учиться получать удовольствие от «работы в легкости»?

Подобный «самосаботаж» лучше объяснять через схема-терапию. Это в разы понятнее самому клиенту как концепт, и после можно дать достаточно конкретные рекомендации с заданием на эксперимент между сессиями. Схема-терапия предполагает, что наше поведение направлено на удовлетворение базовых эмоциональных потребностей. Поведение, которое внешне кажется «неподходящим», – тоже. Никому не нравится разрушать свою жизнь или причинять себе боль – нет таких базовых потребностей. Что это значит применительно к Арону? Есть некоторая потребность, которая удовлетворяется посредством атаки на супругу. Да, в долгосрочной перспективе это ухудшает отношения, но в короткой дает ощущение безопасности.

– Арон, что вас остановило от этого разговора?

– Я не знаю.

– Должен признаться, вы сегодня непривычно для меня выглядите. Я про ваш тон голоса и позу. Давайте подумаем, а что бы могло случиться пугающего, если бы этот разговор прошел успешно?

– Ну представьте: я у нее спрашиваю, она нормально отвечает, а потом бац и спросит: «А почему ты вообще заговорил с психологом про собаку?» Мне придется что? Рассказать вашу историю? Рассказать свою? Что хуже? Короче, один разговор тянет за собой другой.

Обратите внимание: поведение Арона было нацелено в тот момент не на попытку всё разрушить, а на желание сохранить имеющийся баланс и ощущение стабильности. То, в каком положении это существует (один атакует, другой защищается), выглядит для него безопасней. А нам крайне важно чувствовать себя в достаточной безопасности. Это его способ удовлетворять свои базовые потребности. Тот, который помогал ему справляться с его жизнью. Близкий эмоциональный контакт был невозможен в его семье. А, как известно, если вы голодны и вам отказали в обеде, меньше есть вам не захотелось. Так же и с эмоциональными потребностями. То, что ему отказывали в безопасности, не значит, что он отказался от нее. Все поведение было направлено на попытку «накормить себя» обходным путем – разработать систему: я буду самым сильным и неуязвимым, тогда мне будет безопасно.

– Да, я согласен, это правда страшно, когда разговор доходит до тех откровений, к которым мы были не готовы. Меня заинтересовало вот что. Будто для вас эта честность не становится сигналом к налаживанию отношений и спокойствию. Будто наоборот, все станет еще менее безопасно. Вернее, ситуация, может, и будет той же, но ваши позиции станут более защищенными.

– Мы не говорим о таком с ней. Я не знаю… – мне стало видно, как он закипает и вот-вот взорвется: осанка приняла прежний вид, голос стал громче, взгляд снова стал пронзать меня.

– Вы чувствуете напряжение, хочется выплеснуть его? Тяжело, наверное, каждый раз его выдерживать. В какой-то момент я даже начинаю думать, не перегибаю ли я с откровенными вопросами.

– Вы за кого меня принимаете, что считаете, будто меня заденут ваши вопросы?

– За человека.

Напряжение стало спадать: Арон отвел взгляд в сторону, затем встал и подошел к окну, открыл его. Переключение его состояний можно назвать режимом: сначала внутренний Арон нажимает на кнопку «уязвимость» и озвучивает что-то откровенное, затем следом жмет на кнопку режима «защита» и переходит к агрессии, а после следует спад. Кажется, там есть еще одна «кнопка», еще один режим, который находится между нагревом и остыванием.

– Арон, я вижу, как вам непросто, и хочу вас поддержать. Правда. Не уверен, что вы примете мои слова. Сегодня четвертая