Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

мы просыпаемся, чувствуем грусть и думаем: «Ого, новый левел, теперь я могу чувствовать еще и грусть». Изначально ребенок чувствует банальное напряжение от того, что его потребности не удовлетворяются. Это напряжение можно назвать аффектом – чистым эмоциональным напряжением. В дальнейшем ребенок учится это напряжение усложнять, различать (дифференцировать). Например, он может заметить, что когда уходит мама, то он чувствует напряжение и выражает его в крике. Отец может подойти и добавить этому трактовки: «Ты кричишь, потому что тебе грустно, что мама ушла». Схожее напряжение может возникнуть, если ребенку чего-то не купили, на него он отреагирует таким же криком, но трактовка родителя будет другая: «Ты злишься, потому что не получил того, что хотел». А также ребенок видит, что другие дети и взрослые по-разному реагируют на одни и те же ситуации. Такое обилие взаимодействия с другими людьми помогает ребенку чуть лучше разобраться в изначальном «аффекте».

Но, к сожалению, мы растем не в теплице, и жизнь каждого отличается от рекомендаций из учебника по психологии общения с детьми. Не у всех был взрослый, который сориентировал нас в том, что наше напряжение от ухода мамы и от некупленной шоколадки отличается. А также дал объяснение, почему когда у Пети забрали самосвал, то он плакал, а когда машинку забрали у Степы, то тот пошел в атаку на задиру. Все это оставляет человека наедине со своим «аффектом», и по итогу всё многообразие отношений взрослой жизни сводится до уровня «чувствую напряжение» / «напряжение спало».

Такое положение дел создает серьезный барьер, например, для построения отношений. Мы с одной стороны можем испытывать влечение к человеку, с другой стороны – злиться, что наши потребности не удовлетворяют. А если у человека нет возможности различать эти разные «напряжения», разные чувства внутри себя, то всё выливается просто в разрядку – крик. Такому клиенту требуется карта его эмоций, инструкция. А лучшей подсказкой, как и в детстве, является другой человек. Клиент что-то чувствует, терапевт на основе своей реакции на клиента дает интерпретацию. Или, например, указывает, что человек тут и там злится, но злость на соперника отличается от злости на супругу. Также самому клиенту приходится переживать сложные и противоречивые чувства по отношению к психологу. Все это учит разбираться чуть лучше в контрастах своих переживаний.

Без этой основы невозможно двигаться дальше, потому что терапия будет просто сплошным напряжением, которое клиент не будет дифференцировать и по итогу либо просто сбежит из нее, либо накричит и сбежит. У моего клиента был серьезный опыт исследования своих чувств – психоанализ, проводимый матерью. Да, этот опыт нарушает этику и нанес другой урон, но также позволил Арону разобраться в сложной гамме своих переживаний. Поэтому, когда к КПТ-шнику приходит клиент после 10 лет гештальт-терапии, и проблема решается за пару месяцев, то это не только потому, что КПТ – какой-то волшебно-доказательный метод. Мысленно стоит повернуться назад и отдать честь коллеге, который все прошлые 10 лет развивал в клиенте его эмоциональность и контакт с телом. Который помогал раскрашивать и преодолевать изначальное: «Мне плохо, башка сейчас лопнет, помогите». Очень самонадеянно забирать все лавры себе. Вы действительно могли отлично поработать, но не стоит отменять, что вам постелили соломку.

Арон, как вы могли заметить, достаточно четко и несложно отвечал на вопросы по поводу своих чувств. Проблема была лишь в том, что его «части» быстро переключались между собой, и от уязвимости он мигом переходил к атаке. Но, как мы убедились, если немного разобраться с критиком (который проецировался на меня в том числе), то будет немного легче предъявлять свою уязвимую часть без перехода к последующей обороне (атаке).

– Ладно, я готов сказать вам спасибо. Вы всё же больше хороший терапевт, чем плохой терапевт.

– Вы могли бы заменить «хороший» и «плохой» на что-то другое. Объединить их?

– Подходящий. Годится?

– Годится… Я бы тоже хотел вас поблагодарить.

– Неожиданно. Вернете мне все мои деньги? – … – Ладно, это шутка. Просто шутка, не надо делать запись в блокнот себе!

– Арон, вы научили меня не бояться быть таким терапевтом, какой я есть. Признаться, вы были первым клиентом, кого я почти выгнал со встречи. Это было правда ужасно. Но еще хуже, мне кажется, было бы позволить вам поступать так, как заблагорассудится, не учитывать меня вообще в этом общем пространстве. После было еще пару моментов…

– Когда вы хотели меня «затащить в терапию»? – перебил он меня.

– В том числе этот. Да. Когда я пытался быть для вас кем-то. Например, отличным терапевтом. Но ваши слова, которые вы только что произнесли, укрепили меня в этой мысли. Мне следовало быть не «идеальным терапевтом», а подходящим. А вот подхожу я или нет – решать уже самому клиенту. Вы сочли, что да.

– Вы не врали!

– О чем вы?

– Я ходил до вас к терапевтам. Я не про маму. А просто про других психологов. Они часто врали о своих реакциях на меня или почему молчат, это было видно. И на самом деле мне не советовал вас врач. Я всегда говорю так. Когда люди слышат, что ты пришел по рекомендации, то они работают лучше.

– Вы хотели бы, чтобы я работал лучше, поэтому сказали так?

– Именно.

– И это первая ловушка, в которую я попал и которая мешала нам двигаться, – моя попытка быть супер-терапевтом для вас.

– Александр, но вы не врали. Когда вы попадались на что-то или молчали, то не маскировали это многозначительным встречным вопросом, а говорили прямо: «Я что-то запутался, давайте отмотаем немного назад». Или если вы велись на мои уловки, то признавали это. Это, надо сказать, меня бесило, что вы будто не справляетесь. С другой стороны, мне так проще было открыться вам. Я понимал, что вы не стали жертвовать моим доверием, лишь бы только сохранить вид, что у вас все по плану.

Терапия прошла успешно. Не по плану.

«Знаете, я ведь не…»

– Она привязывала меня за ноги к забору в жару, чтобы я мучилась от пекла. Мне было так страшно, я рыдала и умоляла ее отвязать. Непонятно, что страшнее – сидеть на горячем песке, прислонившись к раскаленному от солнца шиферу, или не знать, когда она отвяжет. К приезду родителей у меня были ожоги по всему телу. Чтобы стало хоть немного легче, я придумала тактику: разгребала