Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

лезем не в свое дело и как нам не стыдно нападать вдвоем на одного. При этом никто никого не бил – мой друг лишь отстранил парня и попросил успокоиться. Это грубый, но крайне наглядный пример того, как система сопротивляется вмешательству извне и стремится к привычному гомеостазу. Справедливости ради стоит сделать ремарку: ситуация могла быть гораздо сложнее, чем казалась со стороны. Вполне вероятно, что девушка бросилась защищать абьюзера не от большой любви, а из страха, понимая, что если она этого не сделает, то дома ей достанется вдвойне. В тот момент ею мог страх, а не забота о кавалере.

Здесь важно сделать еще одно критически важное отступление. Времена нынче кровожадные, коллеги бывают суровы, того и гляди обвинят в виктимблейминге. Из моего описания у читателя может закрасться закономерный вопрос: «Получается, жертвы абьюза сами являются частью системы и добровольно поддерживают механизм, который их же и уничтожает?» Наглядный ответ на этот вопрос вы получите, когда узнаете историю Алёны до конца.

В психотерапии крайне важно проводить жесткую границу между «участием» и «ответственностью». Абьюзивные отношения работают по механизмам деструктивного культа, секты. В секту не «попадают» – это очень дурацкое и некорректное описание ситуации. В секте себя внезапно обнаруживают. Никто не просыпается с мыслью: «Хм, какие классные фанатики, дай-ка я позволю себя поработить, лишить воли и шантажировать». Нет, люди просто ищут точку опоры в момент острой уязвимости. Они находят ее, но цена за этот временный эмоциональный костыль оказывается фатально высокой. К слову, в этом и заключается фундаментальная разница между сектой и психотерапией (хотя некомпетентную терапию порой слишком легко с ней спутать): деструктивный культ делает все, чтобы вы опирались исключительно на него, тогда как грамотная психотерапия шаг за шагом возвращает вам способность опираться на самого себя.

В абьюзивные отношения мы тоже входим с открытым сердцем, мечтая о близости и представляя счастливое будущее. И поначалу нам действительно дают именно это, устраивая блестящую «предвыборную кампанию» с элементом лавбомбинга (love bombing). А потом начинается ад. Но в этот ад мы не шли намеренно – мы, как и в случае с сектой, просто однажды себя там обнаружили.

Это похоже на старый анекдот про умершего политика, который попадает к вратам рая. Апостол Петр говорит ему: «Ты проведешь день в раю и день в аду, а потом сам выберешь». В раю всё предсказуемо: облака, арфы, праведники, тоска смертная. В аду – зеленые поля, элитный гольф-клуб, старые друзья с икрой и омарами, а Сатана – душа компании. Политик в восторге кричит: «Ад однозначно лучше!» Он спускается обратно, а там – выжженная пустыня с мусором, и его друзья в лохмотьях собирают камни. «Что за подстава?!» – возмущается политик. Сатана лишь разводит руками и улыбается: «Дружище, вчера у нас была предвыборная кампания».

Если вдруг вам не довелось побывать в этом квесте под названием «отношения, после которых вы будете собирать себя по кускам», то вот вам наглядная иллюстрация того, как это работает изнутри:

Допустим, вам говорят, что вас окружают инопланетяне, и вся ваша жизнь – это их исследовательский проект. Что с вами будет и как вы поступите?

1. Сначала вы просто не поверите. Даже если вам предъявят железобетонные доказательства разрушительности происходящего, вы сочтете их конспирологией, а говорящего запишете в сумасшедшие или завистники. Это базовая защита психики от информации, которая угрожает разрушить привычную картину мира.

2. Затем вы засомневаетесь в себе. Если таких «просветителей» со стороны станет больше, вы начнете думать, что с вами что-то не так, и решите, что ваше восприятие реальности в корне искажено. Именно здесь расцветает газлайтинг. Вы оборачиваете это знание против себя, а не в свою пользу. Ужасная фраза «Я сама виновата, что так случилось» начинает звучать пугающе правдиво.

3. Наконец, вы застрянете. В голове начнут пульсировать десятки вопросов: «Я одна такая? Кто меня поймет? Можно ли вообще из этого выбраться? Как я до этого докатилась?» Это чувство экзистенциального одиночества придавит вас бетонной плитой. Четких ответов нет, ресурсов для побега – тоже, поэтому единственной спасительной мыслью становится: «Пока что я как-то в этом аду выживаю, может, и дальше смогу».

Если этот мысленный эксперимент показался вам надуманным, попробуйте представить детали ярче, вообразить свои действия, где этот инопланетный абсурд с каждым днем становится не вымыслом, а вашей объективной реальностью.

Это отличное упражнение на развитие эмпатии. Оно здорово отрезвляет и помогает навсегда избавиться от желания высокомерно бросать людям: «Тебе просто надо выйти из позиции жертвы».

– Алёна, почему-то вам становится тревожно от самих ваших чувств. Вместо того чтобы пойти на прямой разговор, – например, сказать: «Милый, я ревную тебя так сильно, что ночью моя рука уже тянулась к подушке. Помоги уберечь себя от кончины, а меня – от Колымы», а дальше просто обсудить то, что вас беспокоит, и в случае необходимости открыто посмотреть соцсети друг друга, вы оборачиваетесь упреком против себя.

– Что, лазить в его телефоне? – перебила она.

– Я не предлагаю вам там лазить. Я предлагаю обсудить это вместе, если у вас есть беспокойство.

Я искренне не вижу ничего ужасного в том, чтобы спокойно попросить партнера показать телефон, если у вас возникли обоснованные сомнения. Разумеется, если вы делаете это регулярно, тайком и с трясущимися руками – это тревожный симптом, с которым стоит разбираться. Но если вы случайно увидели странное сообщение или краем глаза зацепили неоднозначный чат – в чем проблема открыто это обсудить и попросить ясности?

Все возвышенные доводы о нарушении личных границ и праве на абсолютную приватность в конечном итоге упираются в суровую медицинскую статистику. Основной путь распространения огромного количества инфекций, передающихся половым путем, – это гетеросексуальные женатые пары. Просто потому, что в стабильных отношениях люди перестают предохраняться и не сдают анализы каждые полгода. Если у вас есть серьезные основания полагать, что вам изменяют, вполне резонно принять соответствующие меры ради собственной безопасности.

Лезть в чужой телефон тайком, под покровом ночи – занятие, безусловно, тревожное и разрушительное. Но прямо и открыто попросить партнера развеять ваши сомнения точно не является крамолой.

Пока Алёна переживала удивление от моей интерпретации ее состояния, мне следовало бы удивиться собственной спешке. На первой же встрече, проскочив важнейший этап диагностики и концептуализации, я с места в карьер рванул в терапию. Форсирование событий довольно долго оставалось моей профессиональной проблемой. Мне казалось, что эффективная терапия – это та, которая дает максимум результата в минимальный срок.