Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

нормально помыть, но при этом жестко требовала, чтобы они были в идеальном порядке. Если вдруг что-то в моей прическе ей не нравилось, она сажала меня на пол между своих ног, пока сама сидела на диване. Ногами и бедрами она намертво зажимала мои руки, чтобы я не могла двигаться, и методично выдергивала мне волосы. Не все. Некоторые она просто натягивала пучками до предела и отпускала. А некоторые тянула так сильно, что они вырывались с корнем. Если же волос не вырывался с луковицей, а просто обламывался, она заставляла меня саму вырвать следующий.

«Ублюдина. Ублюдский ребенок», – она всегда проговаривала это вслух. Но не со злостью. Абсолютно ровным голосом. Как диктует текст учитель во время диктанта в школе.

Знаете, когда сильно дергают за волосы, кажется, что, как и после резкого удара, спустя какое-то время должно наступить спасительное онемение и боль утихнет. Но нет. Ощущение было такое, будто кожа головы воспалялась, и каждый вырванный волосок отдавал болью еще более жгучей, чем предыдущий.

«Ублюдина, мерзкая ублюдина», – монотонно приговаривала она и щипала меня, как гуся перед готовкой.

Алёна рассказывала об этом спокойно. В ее глазах не было ни единой слезы. Она словно монотонно зачитывала короткую сводку в криминальном канале о каком-то незначительном происшествии в далеком провинциальном городке. Она не смотрела на меня. Да я и не уверен, что она вообще видела то, что было перед ней. Ее взгляд был широко распахнут, но оставался абсолютно стеклянным и расфокусированным.

Спустя пару лет мне довелось слышать еще несколько историй, как моих клиентов наказывали жарой: кого-то заставляли окучивать грядки именно в пекло, кого-то – мыть песком посуду на жаре. Моя работа открыла мне глаза, насколько много садизма и издевательств творят с детьми их же семья.

Как уже сказал, я обещал не задавать вопросов и просто идти рядом. Но желание прервать этот поток, спросить, высказать глубочайшее сочувствие было кратно сильнее, чем воля к молчаливой прогулке под такой леденящий аккомпанемент. Невыносимо хотелось нарушить границы и «броситься терапевтировать». Это было мучительное чувство терапевтического бессилия на фоне по-настоящему ужасающего рассказа.

Вся дальнейшая работа с Алёной была соткана из подобных острых противоречий. И еще одной любопытной детали, различать которую я научился гораздо позже, – уже после того, как наша с ней терапия завершилась. Я называю это феноменом «контактной немоты».

Она была не всегда на наших встречах, но иногда ощущалось, будто мы снова на первой встрече и сейчас пятая минута знакомства. В каком-то смысле это тоже эффект работы «отстраненного защитника».

Сложно описать академическим языком, но я попробую объяснить на бытовом примере. Если вас попросить рассказать о ком-то из вашего постоянного окружения, вы без труда сможете описать свое субъективное впечатление об этом человеке – как именно он вами переживается, как ощущается плотность его присутствия в вашем личном поле. Но существуют люди, которые не ощущаются никак. Вы можете годами поддерживать с ними коммуникацию, досконально знать факты их биографии, но при этом между вами нет совершенно никакого живого, эмоционального контакта. Встречи с такими людьми, как правило, случайны и не намеренны – вы можете долго вращаться в одних компаниях, но никогда не подпишетесь друг на друга в соцсетях и уж тем более не заведете глубокой личной переписки или диалога.

Когда подобный эмоциональный вакуум складывается в сфере приятельства, он переживается достаточно легко. Нет контакта, нет общего – бывает. Всякое случается.

Но вот с клиентами так не пойдет. Не выйдет сидеть с лицом тотема с острова Пасхи и успешно «терапевтировать». Сочувствие будет выдаваться по расписанию и звучать пластмассово, а слушать вы будете только ради того, чтобы придумать следующий вопрос, а не для того, чтобы подлинно понять, о чем вам говорят. В общем, хорошей терапии не получится. Это именно та причина, по которой значительное количество коллег отказывается работать с расстройствами личности. Повторюсь, такой момент наступает в любой терапии, но совсем иное, если это ощущение сопровождает каждую сессию и не сдвигается. По этой же причине я не беру в работу определенные типы клиентов. Не потому, что они «плохие» или я профессионально не справляюсь, а просто потому, что сессии потребуют кратно больше обоюдных вложений при том же результате, которого они могли бы достичь с другим специалистом гораздо меньшими усилиями.

К сожалению, в психотерапевтическом сообществе крайне слабо развита культура передачи клиента.

Тут будет мой бубнеж для коллег, если хотите узнать дальше историю Алёны, перелистните на страницу 192.

Я не могу вспомнить ни одной университетской пары, семинара или интервизии, где бы прицельно отрабатывался именно этот навык. Даже в популярном психологическом поле можно найти массу постов о том, как клиенту выбрать «своего» психолога, но нет практически ни одного о том, как специалисту грамотно выбрать клиента – и как экологично отказаться от работы.

Существуют базовые этические представления: отсутствие двойных отношений и пересечений. Есть и еще один формально важный пункт – наличие опыта работы с конкретным запросом. Я, например, не работаю с химическими зависимостями. По моему глубокому убеждению с аддикциями в первую очередь необходимо работать в формате групповой терапии. Социальная ситуация развития в данном случае как нигде больше детерминирует динамику клиента. Терапевтическая группа, выступая как микрокосм, часто поддерживает в человеке сохранную здоровую часть личности и дает мощнейшую социальную опору, которой ему так не хватало. Некоторые коллеги отказываются от работы с теми или иными категориями клиентов ввилу личной истории. Помню, как-то коллега поделился, что злится на клиентов с ОКР. Да, испытывать разные чувства к клиенту, в том числе злиться на него, абсолютно нормально (если психолог злится, это не значит, что вы плохой клиент или что на вас сейчас сорвутся – это просто его эмоциональная реакция). Но мне кажется в корне неверным и контрпродуктивным начинать терапию, если ты злишься на клиента с первой же минуты. Если вы с порога попадаете в какой-то водоворот тяжелых переживаний по поводу подопечного, я бы рекомендовал умерить гордыню, не выпендриваться и бережно передать его коллеге.

А теперь, набравшись наглости, я назову пару неочевидных причин, по которым вам следует отказаться от работы и передать клиента, либо пересмотреть свой подход к выбору подопечных. Эти пункты в большей степени основаны на моих личных наблюдениях и в меньшей – на исследованиях (которых, увы, по этому вопросу катастрофически мало). Но кое-какие эмпирические данные все же есть.

1. Вы всем подходите.

Если вы специалист, который «подходит» всем без