Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

Выдерживать одновременно десять человек в гипомании или развёрнутой мании для меня лично критично – и для нервной системы, и для контакта с клиентом.

Я ясно понимаю, что могу действительно качественно сопровождать не больше пяти таких клиентов в один период.

Может ли человек, которому я отказал, решить, что я плохой психолог или что именно он – «плохой клиент»? Может. Лучше пусть будет так, чем я буду без сил, раздраженный и с недобрым взглядом из-под брови в момент, когда клиенту больше всего будет требоваться моя стабильность и моя поддержка.

4. Невозможный клиент.

Убежден: как и в любой другой сфере, в психотерапии мы можем столкнуться с людьми, которые приходят не за помощью, а чтобы нас разрушить. Если клиента «загнала» жена, а он явился исключительно затем, чтобы меня унизить, доказать, что психологи – шарлатаны, а вся психотерапия – бред, конечно, имеет смысл сначала выдержать натиск и аккуратно исследовать, почему человек, который «ни во что это не верит», все же пришел и тратит дорогое время на атаку. Но в какой-то момент важно остановиться. Ни один специалист не обязан танцевать гопак перед тем, кто входит в кабинет с внутренней задачей вас уничтожить. Вполне сознательно, а не бессознательно.

У нас у всех есть равная ответственность перед всеми людьми, которые к нам приходят. И если один из них явился с целью загнать вас как профессионала, мы просто не можем позволить этому случиться. У нас есть другие пациенты, которые действительно нуждаются в нас, кто уже выстроил с нами рабочий альянс. Они боялись, стыдились, преодолевали сопротивление, но все же вложили свои силы в поход на терапию. Кто-то, кто изначально не собирался вкладываться, но пришел «разнести психолога», не должен аннулировать их усилия и лишать их доступа к помощи.

Психологов регулярно учат и бесконечно напоминают, как не навредить клиенту. Хотя, если быть честным, причинить реальный вред в терапии достаточно сложно. Я бы даже сказал, почти невозможно и нужно специально задаться такой деструктивной целью. Ровно так же, как серьезные позитивные изменения требуют титанических совместных усилий, масштабные изменения в худшую сторону тоже не происходят без сопротивления психики.

Психологическую травму наносит не столько само событие, сколько его субъективная переработка – то, как мы себе объясняем произошедшее, как его интегрируем в личную историю. И огромную роль при этом играют условия, в которых травма развивается. Чтобы случилась ретравматизация, должны совпасть как минимум два ключевых фактора:

– должны быть совершены действия, схожие по сюжету с исходным травматическим опытом (например, повторное насилие);

– должны воспроизвестись значимые условия (например, окружающие снова не верят жертве, обвиняют ее или игнорируют происходящее).

Если психолог по неопытности превысил ваше окно толерантности к неприятным переживаниям (то есть допустимый уровень эмоционального стресса на сессии), это само по себе еще не «ретравматизация». Это ошибка настройки интенсивности может привести к большому дискомфорту, но не повторно нанести того же типа травму. Даже неверная интерпретация или гипотеза, построенная специалистом, редко имеет мощный повреждающий эффект. Чаще всего это будет воспринято как странность терапевта, как его «промах» или вовсе проигнорировано психикой.

Чтобы терапевт действительно ретравматизировал вас, должны совпасть те самые два условия. Например, повторное насилие с его стороны (сексуальное, физическое или грубое эмоциональное доминирование) и последующая невозможность что-либо с этим сделать – привлечь к ответственности, получить признание и поддержку. Дополнительно ваше окружение должно воспроизвести старый сценарий игнора и изоляции. Представим, что психолог совершил насильственные действия, вы выходите в публичное поле, чтобы честно рассказать о нарушении и причиненном вреде, а общество и коллеги-психотерапевты вместо поддержки начинают вас травить, утверждая: «Это просто ваша реакция на терапию», «Накрутили себя», «Все вы придумали». В такой ситуации, да – риск ретравматизации очень высок.

А вот сами переживания на встрече, какими бы тяжелыми и интенсивными они ни были, нанести вам «повторно такой же вред», как исходное травмирующее событие, не могут. В моменте клиент, конечно, может чувствовать, что буквально «сходит с ума». При панических атаках это классическая жалоба: «А вдруг еще пара таких паник – и я чокнусь?» Но вероятность этого крайне мала. По крайней мере, до сих пор не задокументировано ни одного случая, когда от панических атак человек сошел с ума.

О чем специалистам действительно стоит по-настоящему беспокоиться, так это о том, чтобы клиенты не травмировали их самих. Работа в детском центре очень наглядно показала мне: гораздо чаще боится не ребенок родителя, а родитель – ребенка. Любая неудача ребенка нередко переживается взрослым как личное обвинение, как доказательство того, что он «не справился». На фоне современного тренда на интенсивное родительство, где отец и мать зашуганы потоком информации о развитии детей и своем влиянии на каждый нейрон, эта тревога только возрастает. Кажется, что любой шаг несет риск «нанести травму».

Похожим образом терапевты нередко боятся клиентов больше, чем клиенты боятся их. При том что власть в терапии распределена неравномерно и находится скорее в руках специалиста. Нам всем полезно регулярно напоминать себе слова Роберта Лихи, что клиент всегда сможет найти другого психолога, а вот вы себя «повторно» уже не найдете. Не стоит относиться к себе как к расходному материалу для психотерапии. Психолог – не безликая субстанция и не безотказный механизм, а живой человек. Парадоксально, но это почти сенсационная мысль. Та самая ежедневная очевидность, которая с завидной регулярностью выветривается у нас из головы. Клиенту мы, как попугай Попка, регулярно повторяем, что ему необходимо высыпаться, беречь себя от стресса и не перегружать нервную систему, а вот сами эти заповеди нарушаем с поразительной легкостью.

Здесь возникает еще один риск: не уйти из профессии честно, а постепенно скатиться в нарциссическую защиту «На самом деле самый умный здесь я, а вы все – и коллеги, и клиенты – глупцы; вам бы жизни у меня поучиться». В случае смены сферы вы будете мирно копаться в огороде, полоть фиалки и помидоры. А в случае такого рода защиты под горячую руку попадут уже не сорняки, а жизни и работать с ними вы будете далеко не самым осторожным способом.

Если вы не «тянете» клиента, если чувствуете, что не справляетесь ни эмоционально, ни профессионально, вам следует отказаться – и ради клиента, и ради себя. В итоге все окажутся в плюсе.

При этом отказ должен быть максимально прямым и честным. Неужели вы не встречали людей, которые прекрасно понимали, что