Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

– Как вы можете проверить, правду я говорю или нет?

– Только спустя время, наблюдая за тем, как вы обходитесь с тем, что я рассказал.

– Увы, единственный способ формирования близости и доверия – это риск. Базово мы доверяем миру. У нас нет другой возможности, мы вынуждены это делать. Вынуждены орать и доверять, что за нашим криком последуют материнская грудь или объятия. Иногда мир обманывает наши базовые надежды, и мы отстраиваемся от него. Строим защиту, вроде той, что вы порой обращаете против меня, а после и против себя самого. Но есть один нюанс. Тогда, в детстве, вы не могли выбрать, с кем рискнуть, а с кем быть закрытым. Вы родились в той семье и были вынуждены там кричать, ожидая объятий. И даже если вас обманывали, у вас не было возможности сменить родителя на другого, более расположенного. Сейчас, когда вы выросли, у вас есть возможность выбирать, с кем рисковать, а кому предоставлять доверие. Вы постепенно это делаете здесь. Ваше доверие ко мне формируется не только благодаря мне как терапевту, а в первую очередь из-за того риска, на который вы идете. Вы пошли на риск, рассказав историю с Гердой. А позже увидели, что я не использую это против вас. Монетка упала в копилку доверия. Если вы хотите чувствовать себя расслабленно с женой, вам придется понять, можете ли вы ей доверять. Сделать это можно единственным образом – рискнуть.

– А если прогорит?

– Если вы не рискнете, мы точно знаем, что прогорит. А если попробуете, то вариантов становится аж два. Это на 100 % больше, чем в первом случае.

– Знаете, это даже сложнее, чем найти бухгалтера, которому можно доверить план счетов и проводок компании.

Мы рассмеялись. Это была хорошая сессия.

В похожем темпе прошло пару месяцев. Арону удалось обсудить с супругой перспективу нового члена семьи, хоть и пришлось чуть ли не дать расписку на минимум две поездки в месяц за город, во время которых он обязался категорически не трогать телефон в течение дня. Пока в один день их собаку не сбила машина.

– Мила (так звали супругу клиента) гуляла с ней по полям, и там этот уё… – дальше был отборный мат, Арон сломал планшетку, которую я ему дал, и едва не попал в меня, когда швырнул ее. Как выяснилось позже, когда Арону удалось вернуть себя в кресло, супруга отпускала собаку, когда они выходили в поле. Она не боялась, если Тося (так звали их девочку породы колли) носилась галопом. Там же ехала машина, которая, по всей видимости, уезжала от полиции. Так предположила жена, бросившаяся к псу, а после увидевшая подъезжающий экипаж ГАИ. Они что-то хотели сказать ей, но та кинулась к ним с собакой в руках и заставила везти ее в ветеринарку. С Тосей все хорошо, насколько можно сравнить с тем, что потенциально могло случиться. У нее лишь несколько ушибов, испуг и сотрясение, что затрудняло приемы пищи и прогулки.

Больше меня поразило то, что Арон рассказал мне через пару сессий. На этот раз полиция увезла уже супругу.

– Мила вышла на прогулку с Таисией (жена настаивала, чтобы собаку называли полным именем). Они дошли до соседнего поселка, одного из тех, что рядом с нами. У крайнего дома, что был ближе к полю, стояла та машина, которая сбила Тосю. Она подошла и посмотрела, увидела, что на фаре была трещинка, так она мне рассказывала после. Мила вернулась домой, оставила собаку, нашла в подсобке гвоздодер и пошла туда снова. Хозяева дома выбежали, когда Мила уже добила последнее стекло в машине, а завидев их у ворот, бросилась с гвоздодером на мужика. Он оттолкнул ее и спрятался за калитку, но Мила стала тарабанить по ней, а после по шиферному забору, круша его. Все закончилось тем, что приехала полиция – очевидно, ее вызвали хозяева дома, – и Милу забрали в участок. Вместе с «молотом Тора» – гвоздодером. Поскольку она не навредила людям, а мой друг – начальник полиции, то на нее даже заводить ничего не стали. – Что вы думаете? – Моя! Моя-я-я-я!

– Это были те или не те люди, что сбили вашу собаку?

– Да какая вообще разница! Моя Мила взяла гвоздодер и пошла в соседнее село кошмарить люд. Я, когда приехал на место, сам был в шоке, каких дел она там натворила. Почти весь забор со стороны улицы побит, машина всмятку. А у моей тигрицы только пара ногтей отлетела. Пришлось, конечно, раскошелиться им на забор новый, чтобы замять. Но я ее третий день обнимаю и радуюсь, когда предлагает пойти еще что-нибудь им разбить: «Они же так и не ответили за нашу девочку». В общем, МОЯ!

Не знаю, было ли мне страшно за тех людей или радостно за него, но Арон светился от счастья. Сколько бы ни было психотерапии, в конечном счете его состояние улучшила жена, которая пошла вершить правосудие, а потом подстрекала его сделать это вновь.

– Вы так хитро на меня смотрите? Что, боитесь, я жене скажу, что вы меня тут обижаете, она и за вами придет?

– Что вас радует? Мы так часто говорили о том, что вызывает в вас злость, отчаяние, безысходность, но так мало говорили о том, что радует. Вы светитесь.

– Так как не светиться, моя-то вон – Дейенерис Бурерожденная, разрушительница заборов!

– Что есть в этом ее поступке такого, чего вы не видели раньше?

– Она показала себя. Раньше она либо просила сделать это меня, либо спрашивала. Да, она устраивала мне скандалы, но никуда дальше скандалов она не заходила. Грозилась, конечно, уйти. Но я же знал, что она не уйдет. И чем громче она кричала на меня, тем крепче я был в своем убеждении. А тут она сама взяла и пошла мстить за нашу собаку. Я увидел «Ее». Знаете, я даже стал теперь думать, не махнет ли она этим гвоздодером по лбу мне. Но это даже прикольно. Мне нравится думать о том, что ее надо побаиваться. Это даже добавило нам секса, что ли.

На психологии сексуальности нас учили многому. Но теперь я знаю главный секрет: хотите, чтобы вас захотел ваш мужчина, – ступайте в соседнее село с гвоздодером и устройте там дебош с крушением имущества. Так, чтобы тянуло на статью. А