Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

– Пойдем туда.

– Там не пройдешь – грязи по колено.

– Пройдем!

По огонькам в ее взгляде ясно: спорить бесполезно. Он только закатывает глаза для порядка: мол, я умываю руки, а она уже увязает в русле обмелевшей реки и хохочет.

К дереву добрались грязными по уши, но воодушевленными.

– Все одновременно переживается. – Она пытается справиться и со сбившимся дыханием, и с восторгом, и с озадаченностью: он правда не хотел прямо сюда идти с ней или изображает что-то от волнения – и про Бога, и про землю, в которой увязаешь? Переполняет!

– Хочешь попробовать мой ритуал?

– Ты мне доверяешь?

Они смотрят друг на друга и убеждаются: оба осознают, что это важный вопрос и они знают ответ.

Даже невозможно вспомнить ночные терзания – так все просто и ясно.

– Это дерево – особенное, веришь?

– Разве не каждое – особенное?

– Ну почему нужно всегда со мной спорить?

– Да, извини, пожалуйста!

Смешливые огоньки пляшут в глазах, чувствуется теплое предвкушение…

Отправьтесь в парк, в сквер, в сад или в лес, постарайтесь отбросить повседневные мысли, почувствовать себя частью природного мира – эмоционально, телесно. И когда это начнет получаться, попробуйте найти дерево, которое вас «зовет». Символически, конечно: на какое именно вы обратите внимание. Кому-то будет легче прикасаться к разным деревьям; кому-то подумать, какой породы и какого возраста деревья вас привлекают и почему; кому-то стоит обратить внимание на форму, цвет, поразмышлять, на что похоже то или иное дерево, какой у него «характер»; а кто-то просто сразу почувствует: «Вот это – мое».

Если получилось, пофантазируйте, как если бы вам нужно было изобразить, сыграть это дерево: каково быть им? И попробуйте ощутить это в своем теле: гибкое оно или твердое, что делает его устойчивым, попробуйте почувствовать разницу в ощущениях плотного ствола, его коры, сердцевины, корней под землей, подвижных и неподвижных ветвей, листвы. Может, на нем есть плоды?

А теперь сосредоточьтесь на том, как ваши ноги соприкасаются с землей, насколько они устойчивы, и сравните это с ощущением корней. А потом – как вы чувствуете воздух своей макушкой, как тянетесь к солнцу, и сравните с ощущением листьев. А затем – как все ваше туловище словно является стволом, соединяющим землю и воздух, – то, что можно потрогать, и то, что можно только ощутить. Если нужно, измените что-то в вашей позе так, чтобы уверенно чувствовать связанность, цельность и вашу внутреннюю ось.

Позвольте себе сохранить это ощущение, и вы сможете возвращаться к нему в ситуациях растерянности, сомнений, усталости. Это напрямую связано с переживанием любви – земной и небесной одновременно, с переживанием своей целостности.

Особое примечание. В некоторых случаях, когда человек настраивается на этот медитативный ритуал, может появиться образ сломанного дерева, раненого, упавшего, какие-то жестокие образы, связанные с деревом. Если такое произошло с вами, стоит немедленно прекратить визуализацию, вернуть себя в реальность, обращая внимание на дыхание (медленные вдохи и выдохи), а также сделать самомассаж. Скорее всего, у вас есть какой-то травматичный опыт, который требует особого внимания. Если беспокоящий образ станет возвращаться в сознание, будет полезным попробовать с глубоким уважением нарисовать его, вылепить, описать и, возможно, подумать о психотерапии.

Глава 7. Любовь и природа

Обратно идут усталые и умиротворенные по другой тропинке, тоже увлекательной в своем богатстве самых разных растений, старых и молодых, камешков, паутины, птиц, стрекоз и лягушек, да мало ли…

– Кажется, мы не туда свернули, – вдруг говорит она.

– Ага! Заметила! А говоришь: не ориентируешься на природе.

– Сама не знаю, как я это поняла!

– Просто забыла напомнить себе, что должна заблудиться, – смеется он.

– Ты специально проверял?! – Она шутливо стукнула его по плечу.

– Все в порядке. Так тоже выйдем.

Она идет, упоенно созерцая, а он – не покладая рук: здесь собрал нужные травки и сложил в предусмотрительно прихваченный с собой холщовый мешочек, тут снял и тоже отправил в мешочек специальный целебный гриб со ствола, там убрал валежник с тропы, вот растер в пальцах какие-то листья, принюхался, что-то определил…

Она любуется.

– Кажется, у тебя какие-то особенные эротические отношения с землей, с лесом. Даже немного ревную.

– Так и есть, наверное. Ты ведь тоже часть всего этого, разве нет?

Вдруг он взялся за ствол деревца и стал выламывать его.

– Что ты делаешь?!

– Оно старое уже, почти мертвое, мешает расти другим.

– Ну и что! Это их дело, сами разберутся, кому сколько жить и кто кому мешает!

– Нет, человек должен помогать природе.

– Ага, мы уже допомогались до климатического кризиса!

– Это другое.

– Почему ты думаешь, будто лучше деревьев знаешь, что им нужно?!

– Потому что человек должен наблюдать и понимать жизнь природы.

– Мышление человека ограничено, а мудрость природы бесконечна!

– А почему тогда от заболачивания пропадают целые лесные массивы?

– Заболачивание – результат бездумной агрессивной мелиорации в сельскохозяйственной индустрии!

– А раньше что, не было такого?

– Не знаю, но сейчас звучит как ни на чем не основанное доминирование: я – человек и я лучше знаю!

– А то, что ты говоришь, звучит как детская позиция: о, великая мать-природа! Она, конечно, все сама знает и может, а я – маленькая и несмышленая, полностью подчиняюсь ей и завишу от нее.

– Да, ты прав. Это какие-то две крайности.

Ей стоит большого труда согласиться, потому что, разумеется, у нее есть блестящие ответы на все его аргументы! Но она обещает себе не спешить с выводами и пока просто послушать лес.

Философ Николай Бердяев еще в 1916 году пишет в книге «Смысл творчества»: «Человек, омертвивший и механизировавший природу своим… порабощением, встретил отовсюду сопротивление этого мертвого механизма природы и попал в неволю к природной необходимости. Камни, растения и животные овладевают человеком и как бы мстят ему за собственную неволю… Только человек может расколдовать и оживить природу, так как он сковал и омертвил ее. Судьба человека зависит от судьбы природы, судьбы космоса, и он не может себя отделить от него. Человек должен вернуть камню его душу, раскрыть живое существо камня, чтобы освободиться от его каменной, давящей власти. Омертвевший камень тяжелым пластом лежит в человеке, и нет иного пути избавления от него, кроме освобождения камня»[22].

Вот такая красивая, но и страшная метафора, по сути, любовных отношений. Да, любовные истории могут быть не только у человека с человеком, не только с божественным Абсолютом, но и с природой. Традиционно и часто природа описывается и воспринимается как мать-земля. Однако если мы чувствуем себя несмышлеными детьми великой, всемогущей, неисчерпаемой матери, довольно наивно ожидать продуманного, взрослого отношения к окружающей среде. Конечно, трудно вспомнить свои мысли в младенчестве, но есть предположение, что, когда младенец питается материнским молоком, у него нет мысли, что молоко может закончиться. Он ест, пока не насытится, а если сталкивается с тем, что молока не хватает, злится. Часто человек поступает именно так с природой.

А что, если бы мы признали отношения с природой как общение любовников, цель которых – жить вместе и приносить друг другу радость, развиваться вместе, поддерживать друг друга? Совсем другое дело. И в этих отношениях никто никому ничего не обязан: если мы хотим получить тепло и любовь, мы должны давать их сами. Тут-то мы и можем увидеть, какие мы любовники на самом деле. Щедрые или жадные? Внимательные или равнодушные? Чувственные или скованные? Изобретательные или занудные? Ответственные или предатели? И хотели бы мы иметь таких партнеров, как мы сами?

Отношения с природой могут быть и такими, какие образно и точно описывает Лев Толстой в начале романа «Воскресение»: «Как ни старались люди, собравшиеся в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и выгоняли всех животных и птиц, – весна была весною даже и в городе»[23].

Звучит довольно душераздирающе, хотя правдиво и современно, не так ли?