Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

человеком. Безусловно, вдохновленным духом, высшим смыслом, но человеком. Даже верующие христиане признают божественную природу Христа, но не апостолов. По сути, они – как и мы все – обычные люди, которые приложили максимум доступных им усилий, чтобы нести идеи гармонии и смысла жизни, как они их понимали, как можно большему количеству людей.

Учитывая исторические обстоятельства, распространять идеи, в которые они уверовали, было буквально делом жизни и смерти. Такая, как говорят психологи, аффективная заряженность не могла не сказаться на интонации текстов, на несколько абсолютизированных формулировках.

Не обойдем вниманием и законы восприятия целевой аудитории, которым сейчас специально обучают маркетологов, но которые естественным образом существовали всегда: заостренные категоричные максимы лучше запоминаются, вызывают ответную аффективную реакцию и вовлеченность.

Когда мы читаем утверждение «в любви страха нет», нам нужно представлять себе контекст, в котором эти слова были написаны. Как и завещал верующим Всевышний, необходимо пытаться совмещать человеческое и надчеловеческое, божественное, мистическое, абсолютное путем своего «творческого проекта» – контакта Бога с людьми через воплощение в фигуре Христа. Для неверующих работает тот же принцип, просто нет отсылки ко Всевышнему как к создателю мира, а есть необходимость совмещать идеальное и реальное представление о человеке.

Если мы оперируем максимами, идеальными конструкциями вроде «совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение», то не получается такое сочетание, соединение. Почему? Ну например: как же тогда быть с самим мифом об Иисусе Христе, участником которого и был, предположительно, автор послания. Согласно тем же Евангелиям, Христос испытывал страх и сомнения в Гефсиманском саду, когда молил Бога, чтобы «миновала его чаша сия», испытывал страх и мучения на кресте, когда кричал: «Отец мой, для чего ты оставил меня?»

Что же получается, он как-то несовершенно любил? Но ведь он и есть воплощение божественной любви в Абсолюте… Не сходится.

Важно уточнить, что я сама чрезвычайный поклонник и ценитель библейских текстов. И мне особенно важно как раз вот это сочетание, контакт объяснимого и необъяснимого, исторического и вечного, человеческого и небесного. Мне интересно представлять, как чувствует себя человек, что он переживает, когда пишет: «В любви страха нет!» Даже если очевидно, что реальности это утверждение соответствовать не может, иначе хотя бы откуда взялось выражение и вообще феномен «страха Божьего».

Теолог Рудольф Отто в книге «Священное»[37] подробно рассматривает понятие «страх Божий» – переживание трепета и восторга одновременно при встрече с чем-то превышающим наши представления об обычном человеческом бытии. Он называет это нуминозной энергией, от латинского корня numen – «божественный». Это такое переживание, которое охватывает человека в особенные моменты и дает способность и возможность для личностных изменений. И да, один из ингредиентов в этом сложном и глубочайшем переживании – страх.

Конечно, истинная любовь включает в себя весь спектр переживаний, на то она и любовь, которая Бог, Всевышний, Абсолют, цельность. И наша задача в реальной жизни – различать страх-трепет и страх-трусость.

Вернемся к Иоанну как к реальному человеку. Я могу себе представить, что в момент переживания экстаза абсолютной божественной любви можно ощущать себя именно так: да какой там страх! только восторг! Точнее было бы сказать не «любовь изгоняет страх», а «любовь создает в нас такое переживание, когда страх становится не важен». Иудейские мистики-каббалисты описывают состояние «двекут» – прилепление, слияние с божественной энергией. Это тоже нуминозное переживание: священный, благоговейный ужас от приближения к чему-то великому, абсолютное доверие, переживание высоты, полноты, света, восторга.

Вспомните, случался ли в вашей жизни выход за рамки знакомых переживаний, когда вы испытывали чувство такой силы, что оно воспринималось как меняющее жизнь и вас самих?

Это может происходить в моменты переживания любви к партнеру, к ребенку, во время любования миром, природой, чем-то необычным, в ситуациях неожиданного спасения, глубокого взаимопонимания с другими, творческих озарений.

Снова об Иоанне: кроме предположения о том, что текст был написан в момент такого нуминозного переживания, я могу представить человека, который как раз переживает отчаянные сомнения, его оставляют силы верить и мучат колебания. Попробуем вообразить, сколько преследований, опасностей, лишений пережил он в своей долгой реальной жизни: ссылки, тюремные заключения, пытки, казни… Если бы он не испытывал сомнений, грош цена была бы его вере, его убежденности, ведь то, что не требует усилий, и не ценится высоко. Да это и невозможно, не робот же он. Так что легко поверить, что именно тогда, когда одолевают страхи и сомнения, именно чтобы не позволить себе сдаться, разочароваться, появляется в человеке это героическое «в любви страха нет». Похоже на то, как солдаты идут в атаку с криками «Ура!». В спокойном состоянии понятно, что никакого «Ура!» там нет, а непосредственно в критической ситуации, чтобы не сдаться, не спасовать в моменте, помогает. И кроме того, ведь это так соблазнительно – думать, что где-то нет страха…

Ну а что же с разницей между страхом как трепетом и страхом как испугом, трусостью? Возьмем пример из истории.

Около IX века жила в Константинополе совершенно необыкновенная женщина, Кассия Константинопольская. Она являет собой беспрецедентный пример женской судьбы, творческой реализованности и духовной «карьеры» в те времена. Она была основательницей женского монастыря, поэтессой, автором церковных гимнов. Примечательно, что одно из ее сочинений, гимн, до сих пор исполняется в одной из чрезвычайно важных христианских литургий Великой среды на Страстной неделе.

Красивая и хорошо образованная девушка Кассия по традициям тех времен участвовала в своеобразном конкурсе красоты, на котором выбирал себе супругу тогдашний император Феофил. Он обратил внимание именно на Кассию и, подойдя к ней, сказал: «Через женщину в мир пришли грех и страдание», имея в виду библейскую Еву, первой вкусившую плод с древа познания добра и зла, после чего идиллическая элегия пребывания человечества в райском саду превратилась в захватывающий блокбастер земной жизни, в котором мы имеем честь пребывать до сих пор. Кажется, довольно странный заход для знакомства, но, вероятно, в его понимании это был флирт?

Кассия же мгновенно нашлась и ответила: «И через женщину пришло в мир все лучшее», имея в виду Марию, родившую Христа. В общем, не растерялась. Феофил был сражен: она не только красавица, но и умная и смелая! И влюбился. Они начинают общаться, у них много общего – эрудиция, честность, любовь к поэзии и музыке. Но мачеха Феофила, Ефросинья, видимо боясь конкуренции в государственных делах со стороны достойной соперницы, стала убеждать пасынка, что ответ Кассии и ее образованность говорят о строптивости. Она настаивала, что жена должна быть безмолвной и покорной, иначе муж будет чувствовать себя с ней глупцом. То есть нужно не самому развиваться, а ждать, что жена будет играть в поддавки. Но это сработало, и Феофил отказался от Кассии.

Это пример того самого момента страха как трусости. Человек, который боится принять подарок судьбы, потому что в глубине души чувствует себя (или ему внушили это) недостойным такого подарка.

Что же было дальше? После отвержения Феофилом Кассия уходит в монахини. Одни комментаторы считают, что после помолвки с императором любой другой жених был бы «игрой на понижение», а это как-то досадно и для семьи Кассии, и для репутации женихов. Другие – что ее так эмоционально ранило его отвержение. Ну а третьи, и эта версия очень важна, – что на самом деле Кассия и хотела заниматься своим развитием, «карьерой», творчеством и воспользовалась разрывом помолвки как предлогом, чтобы закрыть вопрос с замужеством. В те времена женщины были крайне зависимы от милости мужей: разрешат ли им заниматься образованием и творчеством или нет – это была лотерея.

Все у нее складывается успешно, и вскоре она основывает первый женский монастырь в империи. Кассия становится заметной и влиятельной фигурой в духовной жизни. История усиливается еще и тем, что в то время разворачивается масштабное противостояние между иконоборцами, к которым принадлежал и которых поддерживал император, и почитателями икон.

Сейчас, конечно, не будем углубляться в подробности этого процесса, хотя это тоже очень интересно. Скажем лишь, что оппозиционная активность Кассии приводит к тому, что ее задерживают и собираются подвергнуть