Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

так себе. Поэтому, чтобы донести свои идеи до аудитории, автору было необходимо оперировать образами, доступными для понимания современников. Это все из тех же коллективных систем, в которых «мальчики не плачут», «девочки не ругаются».

При этом важно отметить, что при выходе из рая Адам дает своей спутнице новое имя: до этого она была Иша, то есть просто «женщина» или «огонь» в древнееврейском языке. Сейчас же он называет ее Ева, то есть «жизнь». Иными словами, нам сообщают: ребята, жизнь только начинается! К тому же Всевышний экипирует новых жителей земли защитными одеждами. В разных переводах древнего текста это были символические одежды либо из кожи, либо из света. Ну вряд ли, когда кто-то кого-то проклинает и наказывает, так заботится о его безопасности и комфорте!

Эти одежды (из кожи или из света) – отличный образ нашего естественного, здорового, природного, первичного стыда: когда нам хочется создать собственную защищающую оболочку, физическую или ментальную.

В одной компании в поездке на юг к морю зашел ни к чему не обязывающий спор между подружками. Одна из нас привезла с собой гардероб из очень красивых, развевающихся от морского ветерка шелковых и хлопковых туник, шаровар. А другая спрашивала: «Зачем эти одежды? Ты чего-то стыдишься? У тебя отличная фигура! Это же юг, светская страна, ходи хоть голой! Ну или почти». А первая говорила: «Мне комфортно, когда есть мои границы интимности. Я чувствую взгляды других людей, они разные, но я их не знаю, они мне чужие, это для меня ощущается как вторжение, мне необходима такая символическая защита». На этом примере мы видим, что у разных людей разная чувствительность, разная потребность в интимном пространстве. Это может выглядеть и восприниматься как стыд, но, по сути, является мерой создания эмоционального и чувственного комфорта.

Совсем другая история, конечно, когда закрывание тела насаждается насильственно, без учета индивидуальных потребностей каждого человека. Да просто без учета здравого смысла. Здесь будет развиваться другой стыд – токсичный, необъяснимый: со мной что-то не так. Я должна себя прятать, потому что почему-то я плохая. Почему – непонятно, но я должна себя стыдиться…

С эмоциональными границами примерно такая же история: когда у ребенка появляется ощущение своей творческой личностной Самости, у него может возникнуть желание делать что-то в одиночестве, делать что-то лишь для себя, сначала создать, а потом показать или посоветоваться. Иногда это облекается в форму «сделаю маме сюрприз» или «это мой секрет». И может расцениваться взрослыми как стеснительность, стыдливость. А в основе – потребность в праве на интимность, в праве дозировать, что предъявлять внешнему миру, а что оставить только для себя.

Это тоже очень индивидуально. Есть художники, для которых важно выставляться на выставках, передавать другим свои работы, быть видимым, обсуждаемым. Более того, появившееся в XX веке искусство перформанса, идея которого заключается в том, что инструментом для создания художественного произведения является сам художник, его тело, подразумевает постоянное публичное присутствие художника в поле наблюдения зрителей.

А есть люди, которым важно воплощать в образах свои впечатления от мира, но совсем нет потребности демонстрировать их. Это тоже можно назвать стеснительностью, стыдливостью, но природа этого чувства будет иной, чем у людей, которых стыдили в семье: «Подумаешь, художником себя возомнил! Что это за мазня?!» Или: «В нашей семье все нормальные, а художники – это психи, так что нечего тут самовыражаться». Здесь будет проявляться токсичный стыд. Разница в том, почему мы закрываемся: следуя своему внутреннему чувству, потребности или следуя требованиям других.

Еще необходимо научиться распознавать стыд, связанный с переживанием чего-то очень важного. Например, той же истинной любви – к другому человеку, или к Богу, или к искусству, или к природе. Когда мы глубоко и всеобъемлюще любим, мы обязательно будем испытывать смущение, застенчивость, даже стыдливость как признание грандиозности проживаемого нами, как признание соотношения масштабов – величия чувства, слияния в нем Духа, Души и скромности нашего сознательного эго. И тогда нам тоже будет хотеться символической тишины, тайны, осторожности в проявлениях.

И совсем другим делом, другим переживанием будет стыд, когда наше чувство не принято, отвергнуто – обществом или близкими, если оно как-то выбивается за рамки нормы этого общества или человека, которого мы полюбили. Тогда это будет стыд как попытка спастись от разрушительного осуждения, презрения. Любовь не всегда взаимна, но в каких-то случаях мы можем встретить отказ в уважительной, доброжелательной форме, а иногда в отвергающей, унизительной, и от этого мы защищаемся стыдом.

Еще один важный аспект – социальный стыд. Это явление, как и все остальные психологические феномены, не является ни однозначно плохим, ни однозначно хорошим, а тесно связано с контекстом. Для комфортной жизни нам всем необходимы общественные договоренности, нормы. Например, я была бы счастлива жить в обществе, где всеми однозначно принимается, что бить детей стыдно, что красть стыдно, в том числе заниматься творческим плагиатом, то есть красть интеллектуальную собственность, ну и так далее. Так что некий общественный договор, закрепленный частично в документах вроде уголовного кодекса или конституции (при условии, что они исполняются, конечно), а частично в устных этических установках общества, необходим. Здесь, во всяком случае, наступает зона большей ясности, что значительно снижает тревогу.

Например, если официально в каком-то обществе разрешено многоженство и публичные наказания, я могу делать выводы и выбор: готова ли я, хочу ли я жить там. Также, если официально в обществе узаконен широкий перечень личных свобод, я тоже могу задуматься, а по зубам ли мне это: жить с минимальными ограничениями, а значит, больше ответственности брать на себя, на свою внутреннюю этическую систему. В общем, как говорят: предупрежден – значит, вооружен. Вооружен информацией для принятия личных решений.

Когда взрослые воспитывают детей, они тоже неизбежно сообщают им нормативы, которые регулируются, кроме всего прочего, и чувством стыда. Например: «Как стыдно то, что ты ударил котенка! Он же меньше тебя и ничего плохого тебе не сделал!» Таким образом мы приучаем маленького человека соотносить силу, власть и ресурсы, апеллировать к состраданию и справедливости. И совсем другое: «Какой позор! Почему у тебя не сто баллов по тесту, а девяносто? Мне стыдно, что ты мой ребенок!» Здесь человека мотивируют на достижения путем манипуляции отвержением. И совсем запутанное, но, к сожалению, часто встречающееся в семьях или группах сообщение: «Как стыдно! Ты что, не понимаешь, что так не делают?!» И при этом не объясняют, а что именно не так-то? Это путает человека и делает стыд ведущим механизмом избегания активности или близости.

Также бывает у нас стыд за других. Переживание такого стыда может стать важным и полезным процессом развенчания иллюзий, что приведет к большему самоуважению и свободе в самовыражении. Ну например, вы себе «сотворили кумира», а кумир этот как выкинет что-то такое в публичном пространстве, что диву даешься. И мы испытываем стыд, глубинная задача которого – уточнение собственных внутренних этических ориентиров и ценностей.

Однако стыд за других часто бывает выражением так называемой проекции. Например, смотрим мы на человека, который неожиданно, от полноты чувств, пустился в пляс в публичном пространстве, и испытываем неловкость. А на самом деле это говорит о том, что мы сами хотели бы выражать себя так же свободно, но никогда такого себе не позволяли.

Ну и еще один особый вид стыда – стыд, который знаком людям, пережившим насилие, травмы. К сожалению, в результате сложной системы выживания в запредельной ситуации, которую психика создает для экстремального спасения (и которую здесь не будем подробно описывать), пострадавший человек на долгие годы – а кто-то и на всю жизнь – остается с ощущением собственной отвратительности, стыда за себя. Это особый хронический стыд, очень тяжело переживаемый, серьезно мешающий нормальной жизни. Для обучения совладанию с ним, облегчению его интенсивности нужна особая большая внутренняя работа, лучше при поддержке психоаналитика.

Стыд часто крайне неприятен для переживания, поэтому, чтобы как-то справиться с ним, психика включает защитные механизмы. В той части переживания стыда, где он отвечает за истинные границы, ощущение себя собой, он будет конвертироваться внутри в умиление собой, сочувствие себе, за которым может прийти новая волна