Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

вы ненавидели или ненавидите сейчас. Представьте этот образ прямо перед собой и прислушайтесь к своему телу. Оно напряжено? Или, наоборот, вялое? Вы чувствуете холод? Или, наоборот, жар? Ненависть бывает разная.

Мы уже говорили, что ненависть связана с бессознательным отказом видеть. Так что теперь начинайте всем телом отворачиваться от этой воображаемой фигуры. По часовой стрелке. Сначала отверните голову, потом постепенно, будто закручиваясь по спирали, – все тело, совершите несколько оборотов, пока можете удерживать равновесие. Теперь остановитесь и прикройте глаза. И вглядывайтесь внутрь себя. Приходят ли какие-то образы? Может быть, просто цветовые пятна? Проверьте, как сейчас чувствует себя ваше тело? Напряженно? Расслабленно? Холодно? Жарко? Что изменилось?

Назовите сейчас чувство, которое владеет вами.

Если ваш ответ: «Я ничего не чувствую», растирайте себя ладонями, пока не почувствуете тепло, а затем попробуйте повторить вращение и снова вглядитесь внутрь себя, постарайтесь увидеть образы, услышать ощущения.

Таким образом мы можем учиться трансформировать чувство ненависти в способность видеть самые разные свои внутренние переживания.

– Нет, не так. Твоя задача – медленно-медленно опускать стопу на землю, с пятки постепенно к носку, чтобы прислушиваться ко всем ощущениям.

– А для меня естественнее с носка на пятку.

– Но так получается движение назад.

– Для меня – вперед.

– Почему ты все время споришь со мной?

Она отвлекается от осознанного движения босиком по траве, улыбается.

– Тебе кажется, что я спорю, но я просто не хочу делать что-то искусственное, неестественное для меня. Иначе зачем эта практика?

– Вот и сейчас споришь.

– И что? Почему бы не прислушаться ко мне? Вот когда мы вели группу, ты дал участникам инструкцию делать телесную практику против часовой стрелки, хотя я была против. А потом участники говорили, что это их дестабилизировало.

– А ты никогда не ошибаешься?

– Конечно, ошибаюсь. Именно поэтому думаю, что, если бы люди не спорили, ни одна практика бы не развивалась.

– Если бы люди не спорили, не было бы ненависти.

– Да ладно! Ненависть как раз там и начинается, где нет нормального спора. – Она смеется. – Я снова спорю!

– Ну вот. Все. Ходи как хочешь.

– Я не хочу ходить. Я хочу лежать на траве. Смотри, какие облака красивые.

Она устраивается на траве. Он, поколебавшись, усаживается рядом, с деловитым видом изучает побеги на кусте, обрывает сухие ветки.

– Ты ненавидел кого-то?

– Я думаю, что заставил кого-то ненавидеть меня.

– Расскажи.

– Да нечего рассказывать. Это было в другой жизни. Обидел человека. Думаю, она меня ненавидит.

– Нарочно обидел?

– Нет, конечно. – Он помолчал и решился. – А ты меня ненавидела?

Она поворачивается, смотрит на него:

– Да.

– Когда?

– Когда мы стали больше общаться по работе. Ты мне нравился, и ты так себя вел… Я тогда еще не знала, что это просто твоя манера как бы соблазнять безо всякого смысла и намерений, я была уверена: ты даешь мне понять, что я тебе интересна.

– Ты мне интересна, – серьезно говорит он.

– Ну не так! – Она смеется. – В романтическом смысле интересна. И потом я позвала тебя на свидание, а ты не понял, что это было свидание, и вообще ничего не понял!

– Я понял… Просто…

– А я думала, что ты нарочно.

– Ты меня проклинала?

– Это все, что тебя волнует? Страшно? – Она насмешливо смотрит на него, приподнимается на локте. – На самом деле невозможно проклясть того, кого любишь.

Они помолчали, чувствуя важность происходящего. Она снова легла навзничь, облака также спокойно совершали свое осознанное движение по небу: одно – с пятки на носок, другое – с носка на пятку.

– Нет, не проклинала, только ненавидела, – неожиданно нежно говорит она.

Он ложится рядом.

– Прежде чем научиться любить, нужно научиться ненавидеть.

– Точно.

– Как хорошо, что ты есть в моей жизни.

– А ты в моей.

Глава 16. Любовь и зависть

На прогулке они обнаружили кусты с ягодами, лакомились и болтали.

– А как насчет зависти?

– О, зависть – это мое любимое чувство!

– Как это?

– Ого! Смотри-ка, ты больше насобирал!

И правда: у него – полная пригоршня, у нее – лишь парочка. Он протягивает ей ладонь с ягодами.

– Это тебе.

– Как красиво! Погоди! – Она достает смартфон из кармана, фотографирует его ладонь с ягодами. – Так эротично! Сделаю себе такой постер! Или заставку на экран ноутбука!

– Договорились же: телефоны не брать.

– Представь: сейчас это не телефон – это средство остановить мгновение!

– Ой, ну все! Трикстер пришел запутывать! Ешь давай.

Она и не отказывается. Вкусно.

– Я же прямо сейчас тебе позавидовала, и эта зависть превратилась у меня в восхищение. Вот так.

– Это какое-то позитивное переформулирование! Игра сознанием.

– Нет. Зависть учит нас желать. Зависть – это чувство, которое показывает, что именно тебе нравится, что тебе хочется. Другое дело, как потом с этим обойтись. Можно отобрать у другого то, что очень хочется. Можно обесценить: кажется, так легче терять. А можно начать придумывать, как бы свое такое научиться получать от жизни.

– Ладно. Учись. Ты ищешь ягоды на видных местах, а надо забираться вглубь листвы.

– Правда? А я думала, ягоды на солнце стремятся созревать.

– Нет, они бы там быстро сгорели. Вот здесь: видишь, в глубине. – Он раздвигает ветки, вскрикивает, уколовшись.

– Но там же колючки!

– Ну а как иначе.

– Можно я еще у тебя возьму? У тебя так ловко получается их собирать! – Она смеется. – Вот как зависть превращается в сотрудничество!

– Это не сотрудничество, а манипуляция лестью.

– Сотрудничество! В манипуляции нет благодарности, а я тебе благодарна!

– В зависти тоже нет благодарности. Либо зависть, либо благодарность.

Да, с завистью все непросто, а психоаналитические наблюдения позволяют увидеть, как тесно она связана с любовью. Зависть, как и чувство смущения, о котором мы рассуждали выше, появляется у маленького человека, ребенка, то есть у каждого из нас, на том этапе развития, когда мы начинаем выделять себя из окружающего мира. Исследования детских психоаналитиков говорят о том, что поначалу человек воспринимает и себя, и мир вокруг, вместе с одушевленными и неодушевленными объектами, как одно целое. Ну прямо как в космогонических мифах – например, как в Книге Бытия, когда пространство еще не разделено на верх и низ, землю и воздух, растения и животных, не говоря уж о появлении человека. Постепенно, с развитием функций мозга и способностей психики, младенец начинает, скажем так, подозревать, что все не так просто: это не «я почувствовал(а) голод, заорал(а), и голод утолился сам собой», а «когда я заорал(а), пришел кто-то и дал мне молока». Возникает сложное экзистенциальное переживание, которое на взрослом языке мы можем описать как осознавание: я не являюсь всем миром; мир не является мной; не все в этом мире принадлежит мне; в этом мире, кроме меня, есть другие; и у этих других может быть то, чего нет у меня. Картина мира становится сложной и вызывает противоречивые чувства.

Есть психоаналитическая теория, которая утверждает, что на первом этапе такого разделения у младенца появляется чувство зависти к тем, у кого есть то, чего нет у него, – то же молоко, например. Если все идет нормально, без серьезных травм (к младенцу заботливо и с любовью относятся), он переходит на следующий этап в своем развитии, тогда он может принять реальность: да, не все принадлежит мне, да, я в чем-то завишу от других, но как же это здорово, что они все же приходят и дают то, что мне нужно. На месте зависти появляется переживание благодарности, и из этого формируется переживание любви как фундаментального чувства связи.

Таким образом, зависть – очень полезное чувство. Зависть позволяет нам встретиться с реальностью: не все принадлежит мне. Но все мне и не нужно. То есть зависть еще и позволяет распознать, что же именно мне нужно. Мы же не всему-всему завидуем. Наше сознание, а иногда и подсознание выбирают какие-то определенные объекты зависти. Если бы мы все умели хорошо слышать себя, зависть была бы однозначно полезным знаком, ориентиром. Но сознание, внимание, мышление большинства из нас с самого раннего возраста и на протяжении всей жизни порядком засорены коллективными образами, установками – чего именно мы должны хотеть. Часто эти установки