Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

в их картине мира все хорошее, что есть у человека, приходит от его связи с Богом, а божественный ресурс неисчерпаем, так что наша задача – смотреть не по сторонам (у кого что есть, чего нет у меня), а вверх: в поисках контакта с Богом, у которого есть все и который готов этим безраздельно делиться. В этом ощущении связи с Богом можно почерпнуть все что нужно, все, в чем нуждается душа. Митрополит Антоний Сурожский писал о том, что зависть напрасно разрушает нашу душу, потому что, если бы мы только понимали, как щедро одаривает нас Господь и как он ведет нас шаг за шагом от тленного к нетленному, незачем и нечему было бы завидовать – со своими бы богатствами разобраться!

Он же предлагает блестящую метафору: «Зависть – это состояние ума, который ранен чьей-то красотой».

Это понимание с некоторыми вариациями тождественно для всех основных религий. Сложнее атеистам: в этой парадигме предлагается опираться на человеческий опыт и силу человеческого духа, что с трудом вызывает доверие в самом же человеке.

Впрочем, какова бы ни была картина мира, общий вывод: зависть может послужить стимулом как к развитию, так и к разрушению. Если мы говорим об отношениях любви, зависть может дать нам энергию что-то пересобрать в себе, чтобы стать готовыми встретиться с любовью, а может разрушить любые пути и способы связи с любовью. Не саму любовь, а возможность переживать ее.

Глава 17. Любовь и романтика: в чем разница?

Их дом был самым гостеприимным в нашем дачном поселке, а их отношения выглядели самыми романтичными. Никто из мужчин не говорил более красноречивых тостов в честь своей жены, никто не дарил женам таких затейливых изысканных подарков и не устраивал таких неожиданных романтических путешествий-сюрпризов! Когда бы гости ни пришли к ним – а их приглашали часто, – дом был полон букетами, на столе всегда были ее любимые лакомства, приготовленные им, и его любимые блюда, приготовленные ею. Он обучился живописи, чтобы написать ее портрет; она писала для него стихи, на которые он сочинил музыку, и теперь она исполняла их в виде песнопений. Надо ли говорить, что женщины поселка только вздыхали, даже без зависти, потому что – смысл завидовать недостижимому? «Столько лет вместе – и такая романтика!» И вечерами, после визитов к этим замечательным людям, бывали более строгими и раздражительными со своими мужьями. А их мужчины всем своим видом демонстрировали: «Нет, ну а что… Не всем такое дано в жизни… На романтику ни сил, ни нервов не хватает».

А однажды в поселок приехала полиция. И вскоре неутомимые исследователи чужой жизни из числа соседей постепенно выяснили, что они, оказывается, ничего не знали. Выяснилось, что он ее бил. Выяснилось, что она давно пила. В ту кульминационную ночь они сильно подрались, она попыталась убежать, он пытался ее вернуть; пока они боролись на трассе, их обоих сбила машина. Они оказались в больнице с серьезными переломами в соседних палатах. Она написала на него заявление в полицию. Он написал встречное. Собственно, в связи с этим и приехали полицейские. Такая вот романтика.

Надо сказать, что, пока долгое время шло следствие и раздел имущества, и он, и она поочередно захаживали к соседям излить душу. Становилось понятно, что они действительно идеализировали, даже обожествляли друг друга и свои отношения, о вспышках жестокости старались не думать. Или объясняли их себе как оборотную сторону их идеальной романтической любви. И между прочим – с психологической точки зрения – были недалеки от истины.

Если мы хотим видеть только блеск, только свет, только очарование, то чернота, тьма, презрение и ярость, будучи вытесненными куда-то на периферию, лишь сгущаются, и уж где они взорвутся, там и взорвутся. Контроль невозможен. Когда этот мужчина говорил: «Она идеальна! И наша любовь идеальна! Я готов положить к ее ногам весь мир!» – в этот момент он искренне верил в это. Но сколько бы мы ни говорили в яркий полдень, что ночи не существует, она все равно наступает.

Когда мы любим, мы восхищены нашим избранником/избранницей и готовы делать все для их счастья. Но одновременно с этим мы понимаем, что иногда сердимся на них, обижаемся, не соглашаемся с чем-то, сомневаемся в выборе. Высокая степень осознанности поможет еще и смириться с тем, что наши возможности осчастливить любимого весьма ограничены, что далеко не все в его жизни зависит от нас. А для одержимых романтизмом людей этого баланса нет. Глория Стайнем, одна из лидеров мирового феминистического движения, в своей книге Revolution from Within («Революция изнутри, книга о самоуважении»)[40] называет таких людей романтиголиками – по аналогии с алкоголиками. Они не готовы встречаться с реальностью отношений, реальностью другого, реальностью своей человечности со всеми ограничениями.

Опасность увлечения романтическими, сентиментальными историями любви состоит в расчеловечивании их участников, героев, в игнорировании реальности их страданий. Миллионы людей восхищаются теми же Ромео и Джульеттой, но, если мы представим, что такая история произошла в реальности, – много ли там романтики? Двое подростков погибли из-за амбиций взрослых. Надеюсь, вам не приходилось видеть людей (или помогать им), которые решили совершить суицид. Ничего красивого и романтичного там нет. Если мы чрезмерно фокусируемся на романтизации страданий, очаровываемся сентиментальным флером таких историй, у нас повышается толерантность к ним. Иными словами, нам кажется почти нормальным и даже привлекательным, что такое происходит, а значит, мы – каждый из нас – становимся менее бдительными, менее чуткими там, где такие трагичные истории можно предотвратить.

В романтических книгах, песнях, фильмах, клипах, картинах мы не встретим естественных проявлений тела: там никто не потеет, ни у кого во время прогулки с любимым не натираются волдыри новыми туфлями и никому не надо в туалет за всю ночь прекрасной романтической прогулки. Также никто не раздражен оттого, что вчера был крайний срок сдачи проекта и поспать не удалось, поэтому, как ни приятно наше свидание, лучше было бы просто положить голову на подушку. Все там обладают библиотекой стихов и энциклопедией интересных фактов в голове для глубокой интересной беседы и изобретательностью в придумывании интересного времяпрепровождения. Все там способны поддерживать друг друга, прощать слабости, понимать без слов!

Секс в романтических фантазиях тоже особенный: всегда в красивом месте, одновременно страстный и целомудренный, разнообразный, но без излишеств. В таком сексе все удовлетворены, никто не тревожится по поводу надежности выбранного способа предохранения, ни у кого не раздражаются слизистые от слишком интенсивного взаимодействия, никого страсть не настигает в неудачное время в неудобных местах.

Иными словами, романтические отношения – это такой аналог отношений в раю, отношений невинной пары до встречи с ее человеческой земной реальностью. Но поскольку никто из нас не в раю, то наша темная, неприглядная сторона личности, особенности и ограничения нашего тела остаются отвергнутыми. В библейском мифе эта темная сторона личности представлена змеем и существует как бы отдельно. Вот и приверженцы исключительно романтической любви пытаются жить так, будто все неидеальное существует где-то отдельно от них.

Помню, как во времена глубокой юности первая девушка из нашей компании начала жить вместе со своим парнем и вскоре с ужасом рассказывала нам: «Он храпит во сне! А утром у него пахнет изо рта!» Другая, более трезвомыслящая подружка, спросила: «Ну и что? У всех так». «Но всех я не люблю! А как же я теперь буду любить его?!» – со слезами воскликнула наша первопроходица. Забегая вперед, скажу, что сейчас, много лет спустя, когда они вырастили троих детей, построили не один дом – и буквально, и символически, – ясно, что как-то они со всем этим разобрались. Но было непросто.

В общем, получается, что за романтической невинностью и великолепием мы пытаемся забыть свою самую темную Тень. В романтизме мы любим свою фантазию об идеале – идеальном возлюбленном, идеальном себе, а не реального человека.

Маргарет Андерсон, издатель и писательница, ученица философа и мистика Георгия Гурджиева, писала как-то: «В настоящей любви вы хотите блага другого человека. В романтической любви вы хотите другого человека»[41].

Другой мотив романтической любви – стремление как-то достичь самоуважения. Это довольно простой ход: если