Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

Но это оказало огромное разрушительное влияние на Хильму. Она составила завещание: даже после ее смерти еще в течение двадцати лет никому не показывать ее работы. Словно бы обратила ненависть против себя, против своего творчества. Но, может быть, бессознательно через этот акт ненависти она оградила себя от влияния других художников, критиков, поняв на примере Штайнера, что даже глубоко и разносторонне мыслящие люди могут видеть весьма ограниченно и ранить своими комментариями. Она продолжала писать, но никому не показывала те работы, которые приходили к ней из глубины души. Известна ее серия «Храм». Это 193 картины очень больших размеров: 2,5 × 3,5 метра. А окружающему миру, коллегам, заказчикам в течение своей жизни она представляла свои весьма традиционные работы, которые позволяли ей зарабатывать на жизнь и ничего новаторского в себе не несли, а стало быть, были свободны от критики. Таким образом она сохранила аутентичную часть своей творческой Самости неповрежденной, не испытав влияния рынка, конкуренции и прочих соблазнов. И действительно, ее настоящие работы увидели свет лишь много лет спустя после ее смерти и только тогда заняли достойное место в музеях и в мировом искусстве.

Еще один пример. Марина Абрамович, наша современница.

Со вторым мужем, Улаем, они исследовали границы восприятия, человеческой личности, отношений любви. Известны их перформансы: «Отношения во времени», когда они сидели, связанные друг с другом волосами до предела возможностей тела; «Смерть себя», где они вдыхали воздух, выдыхаемый другим, до потери сознания; и другие. Они заявляли о себе как об одной личности, Художнике, не разделяя на двух людей. Однако их отношения окончились мелодраматично: во время длительной подготовки перформанса «Великая стена», который должен был символизировать силу отношений любви, Улай завел роман с китайской переводчицей, и та забеременела. И тогда Марина предложила все же провести этот перформанс как проживание расставания: они прошли Великую Китайскую стену с двух концов, встретились и расстались…

О ее сильных чувствах, о ненависти она рассказывает и в автобиографической книге «Пройти сквозь стены»[39], и в биографическом документальном фильме «В присутствии художника» (2012). Ей тогда было за сорок, она привыкла во всем полагаться на него, у нее не было даже собственной банковской карты. И вот именно ненависть помогла ей обрести себя. Она становится одним из самых значительных и влиятельных художников современности. Один из ее грандиозных проектов – «Художник присутствует» – заключался в том, что в течение нескольких месяцев в зале музея она смотрела в глаза сотням посетителей, помогая им на самом деле увидеть себя в ее взгляде. То есть это было действо, обратное ненависти, антидот, противоядие ненависти. А недавно на рок-фестивале в Гластонбери она заставила 250-тысячную толпу зрителей созерцательно молчать в течение семи минут во имя безусловной любви друг к другу.

Но бывают и трагичные истории, когда ненависть сталкивается с любовью и не находит диалога. Завораживающе ужасная история описана Львом Толстым в рассказе «Дьявол». Главному герою, Евгению Иртеньеву, достается наследство – обремененное долгами отцовское имение, и он решает попытаться поправить дела семьи, управляя им. Живя в деревне, он скучает по прежней, полной привычных удовольствий молодого состоятельного мужчины жизни в столице, скучает по романам с женщинами. Долго мается, а потом поддается искушению устроить свою жизнь и здесь с нехитрыми удовольствиями: при посредничестве своего работника начинает встречаться с крестьянкой Степанидой, муж которой уезжает на заработки в город, а ей лишние пару рублей за благосклонность к барину в хозяйстве не помешают.

Однако идея регулярных встреч просто «для здоровья» разбивается о что-то особое, глубоко человеческое, что возникает в их общении. Евгений чувствует привязанность, очарованность, но не решается назвать это чувство любовью, ведь это неслыханный мезальянс. Вместо этого он спешно находит себе подходящую невесту – милую девушку Лизу – и женится, прекратив общение со Степанидой.

Однако случайные встречи с бывшей любовницей показывают ему, что он не может забыть ее, не может не чувствовать внутреннего огня при виде нее. Страшась увидеть свои чувства, признаться себе, что, похоже, любит такую неподходящую Степаниду, Евгений возгоняет ненависть и к ней, и к самому себе. В какой-то момент, уже в полубезумном от этой внутренней борьбы состоянии, он решает: «Есть дьявол. И это она. Он овладел мной. А я не хочу, не хочу».

Вместо того чтобы признать свою любовь и желание, свое естественное влечение, раскаяться в том, что не видел выхода из этой ситуации, признать грусть и потерю, попрощаться с идеей быть вместе буквально (ну или пойти против правил, увести Степаниду у мужа и жениться), но при этом сохранить любовь в душе, благодарность к женщине, которая вызвала эту любовь, сохранить все это как сокровища души… Вместо всего этого Евгений мучится выбором: что делать? Убить Степаниду? Убить жену? Убить себя? Да-да, вместо сокровища и светлой памяти эта история становится воплощением ненависти. Когда не видишь ни себя, ни другого.

Интересно, что у рассказа два финала. Сначала он публикуется с версией, где Евгений убивает себя. А немного позже выходит в свет другой вариант: в нем Евгений убивает Степаниду, а сам отправляется в острог, спивается и практически сходит с ума. Даже не знаю, что хуже.

Еще одна поучительная история о том, как тесно ненависть связана с любовью, рассказывается в Торе / Ветхом Завете. У легендарного царя Давида от разных жен были сыновья Авессалом и Амнон, а еще дочь Фамарь – родная сестра Авессалома. В нее влюбился Амнон. Влюбился, вздыхал, грустил, но не решался обнаружить свою любовь. Друг подсказал ему: притворись больным и попроси Фамарь прийти приготовить тебе свежей еды, чтобы ты поскорее выздоровел. Так и сделали.

Фамарь пришла, испекла брату лепешки. Но чем больше он наблюдал за ней, тем больше росли и его влечение к ней, и его сомнения, что он будет принят. Он стал ненавидеть себя за нерешительность, колебания и набросился на Фамарь. Напрасно она взывала к его светлой стороне и говорила, что он может порядочно пойти к отцу и попросить ее руки, ведь она сводная сестра, а такие браки были тогда допустимы.

Признай он, что ненависть ослепила его и здесь нужно остановиться, проверить, какие чувства он испытывает на самом деле: любовь ли к Фамарь, смущение ли из страха быть отвергнутым, просто ли вожделение, – он мог бы остановиться. Но так бывает с нами, когда чувство пугает нас и нам поскорее хочется избавиться от него, отыграть его в действии. В общем, Амнон изнасиловал свою сестру, а когда понял, что произошло, почувствовал, что ненавидит ее, и прогнал. Не нужно быть особо опытным психологом, чтобы понять, что возненавидел-то он не ее, а себя, что испугался содеянного. Но он и здесь не остановился, а погрузился в эту ненависть.

Рыдающая Фамарь пошла жаловаться к брату Авессалому, и ненависть, как вирус, заразила и его. И он тоже не сделал следующего шага, не заглянул внутрь своей души. Он придумал план, заманил Амнона и убил его. А дальше вирус ненависти охватил отца их, Давида. Он возненавидел и изгнал от себя Авессалома, тоже не озаботившись, как завещал Нойманн, переработкой зла в душе своей. Но и это не все. Авессалом возненавидел отца своего Давида, и восстал против него, и даже победил. Но и это не все. Через время, собрав силы, отец Давид пошел походом на сына Авессалома, и тот, пытаясь сбежать, был убит. После чего Давид скорбел и молил Всевышнего о позволении умереть вместо сына. Такой вот марафон ненависти, в котором никто не остановился, чтобы побыть с собой, увидеть себя в этой истории, прекратить этот бессмысленный бег по кругу навстречу преждевременным смертям. И при этом все совершенно забыли о пострадавшей Фамарь.

Попробуем почувствовать на себе эту взаимосвязь ненависти и любви. Довольно сложное упражнение. Выберите для него место, где вы можете чувствовать себя раскованно и где вас не побеспокоят.

Вспомните кого-то, кого