Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

Она улыбается, гладит листочки. Переводит взгляд на него, и вдруг даже слезы выступают.

– Можно я тебя обниму? Я так тебе благодарна! Я никогда в жизни не сажала дерево! А теперь я буду знать, что ему здесь лучше!

Они нежно обнялись.

– И тебе спасибо… Конечно, ему будет гораздо-гораздо лучше.

Прошла всего минута, но теперь, если бы даже кто-то напомнил, они бы оба очень удивились: было стыдно? а почему? из-за чего?..

Глава 15. Любовь и ненависть

Ненависть принято считать противоположностью любви. Хотя вот Карл Густав Юнг писал, что противоположность любви – власть, а психолог Ролло Мэй, что противоположность любви – апатия. Но мы помним поговорку про «от любви до ненависти…», то есть все же именно ненависть по умолчанию воспринимается как чувство, которое несовместимо с любовью. Но так ли это? Опыт беспристрастных наблюдений свидетельствует о том, что все сложнее.

Что вообще такое ненависть? В русском языке этимология этого слова берет начало от того же славянского корня, что и слово «видеть». Стало быть, когда мы говорим о ненависти, мы говорим, что отказываемся от видения. А что нужно, чтобы кого-то или что-то не видеть никогда? Правильно! Чтобы этого вовсе не существовало. То есть мы, по сути, символически, а иногда и буквально уничтожаем то, что вызвало такое переживание. «Я тебя ненавижу» – это «я тебя не вижу», я вижу вместо тебя свою боль, свой стыд, свое разочарование. Звучит так себе, но в этом есть важная подсказка, которая меняет все, предлагает иной путь, кроме пути уничтожения: если я признаю свою ненависть, я могу увидеть свои чувства, то есть увидеть себя.

Часто человек испытывает ненависть потому, что не ощущает себя собой и все чаяния счастья, безопасности возлагает на другого. А если и когда этот другой не справляется (а он обязательно как-нибудь и когда-нибудь не справится: он ведь просто человек), мы впадаем в растерянность. И тогда появляется эмоция ненависти как приглашения отвлечься от другого, не ненавидеть его, а видеть себя. И тогда тот, другой, ставший причиной или поводом ненависти, становится вопросом номер два, а вопрос номер один – это я сам: что мне делать с собой, каков я? К сожалению, так делается не всегда: этот следующий шаг не совершается, чаще ненависть затапливает человека на первом шаге, и ему просто хочется уничтожить этого другого, кажется, что так проще. И даже не только проще – кажется, что иного выхода нет. А вообще-то ненависть может быть способом, мостом для истинного обретения себя.

Но здесь тоже все не так просто, потому что многие из нас частенько испытывают ненависть к себе, а это обратный процесс: когда человек не желает видеть ту часть своей личности, которая, на его взгляд, не справляется с внешним миром. Совсем недавно на сессии пациентка сильно плакала, переживая, что ее история любви складывается совсем не так, как хотелось бы, как ожидалось, и винила во всем себя – за то, что позволила себе поверить в возможность любви, за то, что чего-то не предусмотрела, да мало ли за что можно винить себя, когда плохо. Она так и говорила сквозь слезы: «Я ненавижу себя». А я понимала, что она совсем не видит себя, что она воображает на своем месте какого-то выдуманного супергероя, который провалил миссию и якобы заслуживает ненависти, что ее обвинения не имеют отношения к ней реальной. И когда я стала говорить ей об этом, пробовать показать ей другую точку зрения, другие перспективы, она вдруг перестала плакать и сказала: «А вот теперь я ненавижу вас!» «Отлично! – ответила я. – Теперь, когда ненависть обратилась наружу, вы действительно сможете увидеть себя».

Увидеть себя особенно важно, когда ненависть принимает коллективные масштабы. Известный феномен: большинство людей, совершающих зверства и злодеяния в ситуации коллективного конфликта, никогда не сделали бы ничего подобного поодиночке. А если захватывает коллективная ненависть, крайне трудно увидеть себя. Трудно, но необходимо. Аналитический психолог и философ Эрих Нойманн в книге «Глубинная психология и новая этика» пишет рецепт исцеления от массового психоза злодеяний: «Индивид берет на себя личную ответственность за часть коллективного зла и нейтрализует его, включая в свой внутренний процесс трансформации»[38].

То есть нам необходимо признать ненависть в себе, увидеть за ней собственные переживания и выстроить именно с ними отношения, не переводя постоянно фокус внимания на других.

К вопросу о любви: важная тема всей истории развития человечества – ненависть между полами. Во многих консервативных сообществах мужчины традиционно с начала времен и до сих пор – кто сознательно, кто бессознательно – ненавидят женщин за их якобы корысть, хитрость, греховность, а женщины ненавидят мужчин за их грубость, властность. Ну то есть я совершенно не оспариваю, что бывают хитрые женщины и грубые мужчины, – реальность в том, что бывает и ровно наоборот: и те и другие бывают разными. А в таких коллективных установках теряется индивидуальность, уникальный человек. И это приводит к тому, что, во-первых, необоснованно обвиняются невиновные, а во-вторых, трудно распознать тех, кто не вписывается в эти шаблоны, – например, искреннюю женщину и ласкового мужчину, – что лишает нас счастливого шанса на судьбоносную встречу.

Но даже в этих общих сценариях ненависть, если ее признать, дать ей место, может привести к развитию. Приведем несколько примеров особой женской ненависти и ее трансформации в мировом искусстве.

В XVII веке была художница с удивительной судьбой – Артемизия Джантилески. Дочь художника, она училась живописи и была, судя по всему, талантливее, чем ее братья. Однако совсем юной она подверглась сексуальному насилию со стороны друга отца – художника, у которого брала уроки.

Вопреки обычаям того времени, она отказалась получить компенсацию и выйти за него замуж, из-за чего подверглась мучительному семимесячному испытанию, пыткам и унижениям в заточении. Это поражающий воображение исторический феномен: когда женщин, заявлявших на обидчиков, пытали, чтобы убедиться, что они говорят правду. То есть мучили не обвиняемых, не насильников, а пострадавших. Впрочем, в несколько измененной форме эта горькая традиция сохраняется и поныне. Женщины, которые пытаются добиться правосудия в ситуациях жестокости, сексуального использования, и сейчас в огромном количестве случаев проходят настоящий ад в ходе следствия. Здесь мы видим ненависть тех, кто должен вершить справедливость, к тем, кто пострадал, и эта ненависть не дает увидеть личность, нуждающуюся в защите и заботе. Однако Артемизия выдержала все и добилась признания правды.

После она сама уезжает во Флоренцию, что тоже было весьма смелым и неординарным для того времени. Куда традиционнее было бы после такой травмы остаться в отцовском доме и сидеть там, тихо доживая свой век в печали. Но ее несла волна ненависти, которая требовала самовыражения. Она попадает ко двору Медичи, продолжает яркую художественную карьеру, становится влиятельной персоной. Артемизия дружила с Галилеем, стала первой женщиной, принятой в Академию художеств. У нее был любовный роман, который она не скрывала от общества; она ушла от мужа, которого разлюбила, забрав дочь, которая впоследствии тоже стала художницей. Все это ошеломительно дерзко для тех времен.

Несложно найти в интернете ее картины. Если сравнить ее полотна и те же мифологические сюжеты в исполнении других знаменитых художников (например, «Юдифь и Олоферн», «Сусанна и старцы» и другие), легко увидеть разницу: у художников-мужчин эти сюжеты изображены гораздо более отстраненно, эстетизированно, сексуализированно, а у Артемизии – жизнь, плоть, отвращение, ненависть как они есть.

Еще один пример: Хильма аф Клинт, жившая на рубеже XIX и XX веков. В современной истории искусств она считается первым художником-абстракционистом, еще до официально признаваемого пионером абстракции Василия Кандинского.

Хильма организовала группу из нескольких художниц, где они для вдохновения проводили спиритические сеансы, эзотерические ритуалы, медитации. Она говорила, что чувствует, будто что-то через нее создает ее картины.

В тот же период важной фигурой для нее был Рудольф Штайнер – известный мистик и философ. Она пригласила его к себе в мастерскую, чтобы познакомить со своим творчеством. А он пришел и, вероятно, недолго думая,