Спасение выгорающих: от истощения к ресурсу - Оксана Козырева

работать в программу новостей — конвейер из людей, впечатлений, событий, поездок пять дней в неделю. В субботу я работала в развлекательных новостях (все то же самое, только веселее). Добавим к этому еженедельное ночное дежурство: это когда ты с десяти вечера до десяти утра не спишь и ждешь, вдруг где-то в городе случится пожар, потоп, наводнение, и выезжаешь на эту съемку.

«Работать без выходных» ради работы мечты в 19 лет означало пропускать отдых, развлечения, тусовки с друзьями, отношения с парнями. Все это было в моей жизни по остаточному принципу. Я перестаралась, сил еле-еле хватало, чтобы хоть немного поспать и не вылететь из института (я была на третьем курсе). Если бы я отказалась, взяла перерыв, для меня бы это означало, что я предала свою мечту.

Сначала я просто плакала от усталости. А потом перестала плакать. Через полгода такой насыщенной жизни из улыбчивой и энергичной девчонки я постепенно стала превращаться в серое безразличное существо. Я начала терять радость жизни. Тогда я не знала, что это называлось депрессивным состоянием. Работа мечты уже не приносила удовольствия, я начала угасать.

Однажды моя старшая коллега сказала: «Оксана, ты просто очень быстро растратила всю энергию, раскрылась как цветок полностью и все силы отдала, а надо быть как бутон: периодически закрываться и не отдавать все ресурсы до последнего».

Страшно сказать, но в 19–20 лет в моей жизни не было вообще ничего, кроме работы и учебы. Я должна была не подвести родителей и закончить институт, я должна была не подвести себя и удержаться на работе, добиться ­чего-то. Какие-то романы в моей жизни проходили мимоходом, не было даже времени что-то анализировать.

Зато расставания становились очень болезненными, потому что пустота начинала ощущаться очень остро. В жизни было так мало места для меня самой: времени подумать, осмыслить, что я люблю, чем еще хочу заниматься, о каких отношениях мечтаю. Окна моей жизни были законопачены наглухо. Спустя пару лет меня позвали работать в программу, где не нужно было убиваться. И это меня спасло, я вдруг начала смотреть по сторонам и понимать, что вообще-то жизнь есть везде.

4.3. «Привет, мир! мне 23, и Я проработала год без выходных и праздников»

В 22 года я рассталась с парнем и провалила один важный для себя кастинг. Мне казалось, что мир рухнул, я хуже всех и отстаю от тех, кто уже счастливо выходит замуж, едет со своим парнем в отпуск или получает хорошую работу. Проживать печаль и грусть, давать себе время на это я не умела, поэтому приняла убийственное для себя решение. Заткнуть дыру еще одной работой. К пятидневке на телевидении добавилась работа на радио в выходные и праздничные дни. Мне до сих пор сложно это осознавать, но я проработала целый год без выходных. Сейчас мне кажется, что это было что-то вроде скрытой депрессии. Я просто спряталась от жизни, неудач и самокопаний в колею безостановочной работы.

Думаю, этот способ решения проблем знаком многим. Работа часто кажется чем-то более стабильным, безопасным и предсказуемым. Ведь там есть распорядок, привычные связи с коллегами, ощущение собственной полезности.

А теперь просто вдумайтесь: я прожила год без единственного выходного дня. Шла на работу с температурой, но не сходила с этой колеи. Сейчас я понимаю, почему мои родители были в шоке и в тревоге. Я не могла никуда по­ехать, ведь я всегда занята, я толком не высыпалась, не могла провести день так, как мне хочется. Чем этот год закончился? …Моим переездом в другой город. Без подготовки, без размышлений и осмысления. Я просто уволилась отовсюду, купила билет на поезд и сменила номер телефона. Вместо того чтобы взять паузу, дать себе время отдохнуть и восстановиться, я загнала себя в гораздо больший стресс. Полностью начать все с нуля.

Что это как не выгорание? Состояние усталости, опустошенности, надорванности часто ведет нас к совершенно безумным решениям. Почему безумным? Разве это не приключение — в 23 года рискнуть начать новую жизнь? Да, приключение, но его цена довольно велика. Ты переезжаешь в новый город, где тебе нужно организовать самой себе жилье, зарабатывать на жизнь, найти более ли менее стабильную работу, выстраивать все связи и отношения заново. Это сумасшедший стресс.

Этим решением я разом перечеркнула все, что было раньше в моей жизни, обесценила. Я просто не знала, как по-другому выходить из подобных состояний. Я умела лечить все свои трудности работой и стрессом. И так до бесконечности, пока не сломаешься.

4.4. «Привет, мир! мне 25, и на моей работе нельзя болеть»

— Какого хрена ты не на летучке, ты обязана быть здесь прямо сейчас! — слышу — нет, не крик — визг своего начальника в трубке. Мне 25 лет, я работаю в программе, где мы снимаем репортажи про звезд кино и их судьбы, выходим в эфир в прайм-тайм и конкурируем с коллегами примерно как пауки в банке. Кто ухватил кусок, больше снял, тот и получил зарплату. Отношения из-за этого становятся просто чудовищными: все прячут темы по углам, шушукаются, лишь бы сосед по рабочему столу не перехватил. Практически шоу «Последний герой», только в московском офисе.

Я цепенею от крика начальника в трубке телефона. У меня температура 39, и я даже сижу в кровати с трудом.

— Я не могу никуда приехать. Я даже встать не могу.

— Меня вообще это не волнует! Встала и приехала! — не успокаивается босс.

— Ага, — выдыхаю я, кладу трубку и падаю обратно в подушки. Я в ужасе. Думаю, что меня, наверное, уволят, ведь я посмела заболеть.

Вообще это какая-то страшная история, что болеть нельзя примерно никогда. Я помню экзамены и зачеты в институте, которые сдавала с заложенным носом, кашлем и температурой, эфиры на радио с тем же набором. ­Почему-­то было очень страшно признаться, что заболел. Как будто тебя выгонят, отчислят, и это вообще как-то неприлично. Сидеть с соплями до колена на работе прилично, а отлежаться хотя бы день-два — нет! На телевидении вообще есть фраза: «Единственная уважительная причина не приехать на эфир — это если ты умер».

В тот раз я не смогла никуда доехать, и меня никто не уволил, но мне понадобилось еще лет 15, чтобы научиться не бояться отменять дела, если я заболела, привыкнуть к мысли, что мир не рухнет и не сойдет с рельс, если я на пару-тройку дней, а