Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

Иногда неприятные симптомы помогают нам встретиться с самими собой за счет того, что выматывают нас, и тогда объективно не остается сил на притворство, на следование ожиданиям других, остается только глубокая правда. Кира впервые отчаянно рыдала на сессии. Да, она угодила всем родственникам, она победила в конкуренции всех подружек, она вырвалась вперед всех сокурсников, а потом коллег. Да, ее жизнь прекрасно, комфортно, предсказуемо организована. Но ее ли это жизнь?

Я помню свою фразу, которая стала для Киры ключом к смыслу ее симптома. Я сказала: «Для того чтобы заснуть, нужно было проснуться». Кира казалась ошеломленной. «Чтобы наступала ночь, нужен день. Кажется, что вы не живете свою жизнь, а пребываете в гипнотическом сне внушенных ожиданий. Поэтому и настоящий сон невозможен».

Здесь, конечно, напрашивается счастливый финал: Кира решает изменить свою жизнь и меняет ее, воссоединяется со своим возлюбленным, живет наполненно и ярко, и ее дни приносят ей столько эмоций и смыслов, что она с наслаждением засыпает, чтобы без страха погружаться в свои глубины. Но в этом случае такого быстрого и эффектного завершения не случилось. Кире было что терять в ее реальной благополучной, хорошо отлаженной жизни. Но главное — она на самом деле совсем еще не знала себя. Мы с Кирой движемся в этом направлении робко и неуверенно. Но, во всяком случае, это уже не пребывание в ловушке, а некий путь, пусть долгий и осторожный.

Бессонница может сообщать, что нам необходимо проснуться, увидеть свою жизнь бодрствующим взглядом, что-то в ней изменить, и только тогда можно будет спокойно засыпать, чтобы снова просыпаться в собственную, осмысленную жизнь. В этом связь такой распространенной и, казалось бы, приземленной проблемы — трудностей со сном — и не осознаваемого в потоке сиюминутных задач стремления психики к духовности, к чему-то глубокому, сложновыразимому, порой нерациональному.

Когда беспокойному уму удается приблизиться к смыслу послания, в ассоциациях моих пациентов бессонница предстает как переживание вечности, еще недифференцированного пространства и состояния, как в иудеохристианской Книге Бытия (Берешит) — пространство до разделения на свет и тьму, на воду и твердь. Подобные хаотичные состояния мы можем найти во многих космогонических мифах разных культур по всему свету.

В психологическом смысле это означает переживание себя еще безличным, еще как будто не отделенным от коллективного, от архетипического. А когда я не ощущаю себя собой, как я могу осознавать, что со мной происходит, в чем мои смыслы, кто я? И это состояние, которое порождает крайнюю экзистенциальную тревогу, тут не уснешь…

Есть и еще более усложненный вариант переживания недифференцированного мира: тогда человек чувствует себя предельно открытым вечности, как будто лишенным и физической, и психической кожи, защиты. Спать может человек из плоти и крови, но бывает, что он бессознательно воспринимает себя еще архетипической субстанцией до воплощения, своим потенциалом, но не реализацией этого потенциала. Все зависит от того, как распоряжаться этими переживаниями.

С одной стороны, можно чувствовать себя крайне тревожно: все-таки наша задача — признать себя существующими, признать свои ограничения, и телесные, и психологические, и душевные, чтобы брать на себя задачи по силам, чтобы осознавать и ощущать этот физический, человеческий мир.

С другой — природа этого состояния та же, что проявляется у людей с высочайшим уровнем духовного развития в медитациях, в мистическом опыте. Это осознание, что я неотъемлемая часть Вселенной, коллективной Самости, Божьего мира — кому что ближе, в зависимости от понимания мира.

Но дело вот в чем. Чтобы позволить себе признать, что никакого «я» не существует, что наши границы (это вам и физики, и мистики скажут) весьма условны, что душа каждого из нас — часть общей души (тут опять же, немного разойдясь в терминах, по сути, сойдутся и атеисты, и глубоко верующие), нужно пройти подготовительный этап развития: осознать это самое «я» во всем его несовершенстве и его стремлениях, ограничениях и ресурсах развития. Другими словами: чтобы попытаться постичь бесконечность, нужно быть хорошо знакомым с конечностью.

Важной и полезной для понимания смыслов, которые несет нам бессонница, может оказаться теория философа Эммануэля Левинаса. Левинас прожил долгую жизнь, полную не только плодотворной деятельности, любви и дружбы, но и трагедий, связанных со Второй мировой войной, холокостом: он воевал на фронте, был в нацистских лагерях смерти, потерял близких, так что об экзистенциальной тревоге и бессоннице знал не понаслышке. В нескольких работах[52] — в частности, в книгах «От существование к существующему», «Время и другой», «Этика и бесконечность» — он описывает значение бессонницы как попытку психики отдельного человека постичь свою индивидуальную ответственность за катастрофы эпохи, чудовищную жестокость, насилие, человеческие страдания из-за искусственно сконструированных идей, во имя которых развязываются чудовищные войны. Левинас утверждает, что бессонница как симптом призывает нас не спать в этическом смысле — не быть равнодушными к происходящей вокруг бессмыслице кровожадности, не закрывать глаза на вопиющую несправедливость, не мириться с тьмой зла, власти и корысти. То есть бессонница призвана потрясти, разбудить наше самоуспокоение.

Левинас описывает состояние человека в бессоннице: из-за усталости и спутанности сознания он уже не совсем является собой, но все-таки еще является — продолжает до какой-то степени осознавать себя. Таким образом, все, что происходит в мире, даже то, что далеко от каждого из нас, нас все же касается. И каждый не может существенно повлиять на это, но в то же время как-то все-таки может повлиять. Такое спутанное на первый взгляд состояние позволяет нам прочувствовать спутанность нашего личного отношения к коллективным событиям и процессам и вовлеченность в них. Кроме того, когда мы долго не спим, из-за естественной адаптации мозга наши мнения, установки и ориентиры могут значительно изменяться, так что мы можем на своем примере наблюдать, как это возможно, когда люди, бывшие вчера гуманными и трезвомыслящими, сегодня поддерживают совершенно антигуманные системы и установки. Это ярко проявилось в фашистской Германии.

Левинас предлагает различать бессонницу и бесконечное бодрствование. Второе невозможно именно в силу наших физических ограничений. А бессонница не является бодрствованием в полном смысле. Левинас описывает, как она лишает нас субъектности, то есть воли, потому что мозг и психика не могут функционировать так же, как в обычном состоянии чередований сна-бодрствования. Во время бессонницы функционирует не «я», а некое «оно», которое и не «я», и не «не-я», и это довольно жутко, если вдуматься, напоминает о зомби… Так и с нашей гражданской, общественной осознанностью: нам может только казаться, что мы