Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

Человек больше не распоряжается своим сном, им распоряжаются все те же корпорации, регулирующие, сколько и как ему работать — днем, ночью, сверхурочно; решающие, что ему нужно для жизни, чтобы быть «членом общества». И это тоже забирает его право на сон, потому что на все эти атрибуты нужны деньги, а зарабатывание денег — это дополнительные часы работы. А потом человеку будет вменено в необходимость заботиться о своем сне, для чего он должен будет снова потреблять — рекомендованные продукты, медикаменты, развлечения, — то есть создавать себе сон уже искусственно, как бы покупая его, для чего опять-таки придется зарабатывать.

Идея довольно радикальная, хотя, признаём, не оторванная от реальности.

Собственно, это давний конфликт между естественностью и рациональностью. Философы-рационалисты Рене Декарт и Джон Локк еще с XVII века ставили вопрос о ненужности сна, потому что якобы это пустая трата времени: во время сна вы не совершаете рациональной, практической деятельности и познания.

Живший в XVIII столетии скептик Давид Юм в своем «Трактате о человеческой природе»[53] вообще описывал сон как лихорадку или безумие, которое препятствует познанию — единственному, что имеет смысл в жизни. Сон воспринимался исключительно как возврат к примитивному существованию. И по сей день я встречаю людей, которые с гордостью говорят, что всю сознательную жизнь спят не больше трех-четырех часов в сутки, благодаря чему тратят максимум времени на работу и мыслительное развитие.

Однако ближе к XIX веку маятник качнулся в другую сторону, как это обычно и бывает с коллективными тенденциями. Увлечение разумностью и примат мысли над естественностью и чувством отошли на второй план, и уже Артур Шопенгауэр писал о сне как о способе обнаружить истинное ядро человеческой личности.

Философия психоанализа рассматривает бессознательное, с которым мы, в частности, можем вступать в контакт во время сна, как несравнимо более мощную часть личности, нежели наше мыслящее и эмпирически познающее эго. Юнг в работе «О природе сновидений»[54] пишет, как важны периоды сна, потому что они позволяют реализоваться мудрому компенсаторному механизму психики: то, что у нас подавлено, вытеснено, заблокировано в «дневном» сознании, может появиться и проявиться во время сна и таким образом стать доступным для нас.

Он приводит забавный пример своей пациентки — образованной дамы из аристократической семьи, с изысканными манерами, которой снились грубые, сексуально раскованные рыбачки и портовые пьяные проститутки. Той даме было крайне трудно даже предположить, что и у нее могут быть желания и влечения, выходящие за рамки созданного ею бесстрастного образа себя. Так вот ее бессонница, как диагностировал Юнг, началась именно из страха встречаться с такими чувствами, качествами, частями себя, которые были героически подавлены в реальности, но неизбежно появлялись ночью, во сне, вот в таких образах, когда диктат рационального сознания отступал. То есть вообще-то стоило бы человеку обрадоваться, что душа, Самость не махнули на него рукой и продолжают напоминать, как много разного есть в нем. Но во многих случаях ужас перед этими находками подавляет нас и приводит к бессоннице.

Можно проследить такую же конфликтность между западной и восточной философией: западная исконно больше доверяет «дневному», рациональному сознанию, а восточная — «ночной», интуитивной природе.

В контексте нашей темы поиска духовности в обыденной жизни важно отметить: в каждом из нас есть рациональная и иррациональная части личности и они не всегда живут в мире и согласии. Бессонница может означать сообщение души о том, что рациональная, практичная, «дневная» часть берет верх, становится диктатором личности, что она игнорирует и истощает ресурсы нашей иррациональной, «ночной» части, которая много что может дать, сообщить, когда мы уделяем достаточное время и внимание сну, созерцанию, чувствам, ощущениям, медитативности, замедлению.

Не забудем еще одну вероятную причину наступления бессонницы. Иногда ее называют «творческая болезнь». Почему? Потому что часто вызревание творческого замысла у художника любого вида искусства или размышления ученого на пороге открытия вызывают внутреннее томление, одновременно беспокойство и расслабленность, расторможенность и рассеянность. В ожидании рождения чего-то нового, значительного вырабатывается особая, живая, беспокойная энергия.

Когда замысел уже более очевидно оформляется в сознании, эта энергия используется на его реализацию, но, поскольку это живой, малоконтролируемый процесс, иногда случается будто переизбыток энергии ожидания. Зная об этом, можно даже до какой-то степени радоваться этому беспокойству, ведь вслед за ним придет творческая встреча сознания и души. Она подобна любовному свиданию — всегда непростая, всегда требующая некоторых усилий, изменений в себе, но всегда желанная. И такой творческой бессонницей можно наслаждаться, как любовным томлением, предвкушением, несмотря на усталость и тревогу.

Уточню важную вещь: в этой главе мы говорим о симптоме бессонницы, вызванном невротическими конфликтами, травматическими защитами, психологическими защитами бессознательных комплексов, энергетическими, самостными процессами в душе.

Но! Бывает бессонница, вызванная исключительно биохимическими, медицинскими причинами, сочетающаяся с другими симптомами как часть клинического синдрома. Здесь наряду с попытками понять значение, найти образы своего состояния, которые всегда не лишни, абсолютно необходимы медицинское сопровождение, медикаментозная и физиотерапевтическая помощь!

Адепты тибетской школы буддизма, учений дзогчен, махамудры и Великого срединного пути сосредоточивают свои усилия для того, чтобы признать: жизнь в целом является иллюзией, сном и только пребывание в осознанной медитации дает опыт действительного бодрствования. Эту идею можно расширить и признать, что огромное число людей проживают свою жизнь будто во сне, не осознавая своих мотивов и желаний, не имея своей воли, не пытаясь увидеть, что реально происходит вокруг них.

А как раз во сне наше глубинное бессознательное посредством сновидений и особых состояний пытается пробудить нас, показать истинное положение дел в ярких образах снов. И тогда закономерен вопрос: может быть бессонница — это на самом деле страх глобально проснуться? По аналогии с сюжетом известного кинофильма проснуться и обнаружить Матрицу иллюзий? Но ведь тогда придется менять все: осознание себя, какие-то жизненные решения. А новое часто сопряжено с переживанием тревоги.

Тревога. Уместно и вместо

Я не могла приступить к этой главе необъяснимо долго: всякий раз, как наступало запланированное для рукописи время, находились интереснейшие неотложные дела. Непреодолимо хотелось встретиться и пообщаться с близкими и любимыми, казалось своевременным что-то посмотреть или послушать, обнаруживались чрезвычайно важные бытовые проблемы. В общем, распространенная нынче прокрастинация распускалась пышным цветом. Как будто тревога приглашала лично познакомиться с одним из своих проявлений.

Если мы позволяем себе беспристрастно и доброжелательно наблюдать за тем, что с нами происходит, что именно мы переживаем, то можем обнаружить нечто содержательное и важное. Например, я поняла: то множество дел, которые я переделала, и впечатлений, которые я получила, отлынивая от написания главы, является образом