Спасение выгорающих: от истощения к ресурсу - Оксана Козырева

принять адекватное решение, не можем думать ни о чем, кроме объекта тревоги. Как правило, это очень сильно сказывается на качестве жизни, потому что все остальные сферы начинают страдать.

Катастрофизация же часто бывает следствием тревоги, и тогда мы представляем свое будущее и развитие ситуации в самых мрачных тонах.

Что делать с тревогой и катастрофизацией

1. Когда вы сталкиваетесь с сильной тревогой, можно использовать любые дыхательные техники (например, известное «Квадратное дыхание»). Концентрация на дыхании может немного ослабить напряжение и снять нагрузку с тела.

2. Попробуйте не бороться с тревогой, а расспросить ее поподробнее о том, что она хочет сказать. Проговорите или выпишите все те страшные картинки, которые она вам рисует. Насколько они реалистичны на самом деле?

3. Подумайте, на какой свой реальный опыт вы можете опереться. Что вам помогало раньше? Вспомните ситуации, когда ваши тревожные ожидания не сбылись и не оправдались.

4. Если тревога для вас непереносимая, обязательно обратитесь к специалисту или поговорите с близким человеком.

5.7. Трудоголизм. Зависимость от работы

Если ты выгорел — иди и отдохни, поменяй свою жизнь, казалось бы, что тут сложного? Рационально мы всё всегда отлично понимаем. Но нашему бессознательному, возможно, наоборот, очень нужен трудоголизм, зависимость от работы.

Нет зависимости, которую одобряли бы так сильно. Сигареты, экстремальные виды спорта, компьютерные и азартные игры — здесь понятно: очевидное разрушение и ­разорение. А работа! За труд уважают и ценят. Да сами психологи, ­например, всегда говорят о том, что признак взрослого человека — умение работать, выдерживать систематические нагрузки, брать на себя ответственность. Мужчину-трудоголика уважают, потому что он настоящий мужик, не бездельник, «языком не чешет», женщина-трудолголик — все на себе тащит, такая молодец, героиня! Опять же, трудоголизм приносит деньги, и это тоже существенное оправдание.

И тем не менее даже поведенческая зависимость остается зависимостью. У нее есть циклы, один из них — это период к активной и продуктивной работы и даже эйфория от того, как много задач и как хорошо они заполняют расписание: ведь можно уйти с головой в их решение. Трудоголик уходит в работу как в запой, теряя связь с остальной ­реальностью, она просто отходит на второй план. Задвигаются отношения с близкими, отдых, забота о здоровье. Когда наступает перерыв, отдых, каникулы, начинается ­«похмелье». Трудоголик не находит себе места, мается, срывается на близких, испытывает очень сильную тревогу и как будто вообще ни от чего другого не может получить удовольствие. Ему просто очень нужна новая доза. Эта доза:

— привычный бешеный ритм, который позволяет на какое-­­то время отвлечься от тяжелых переживаний, воспоминаний, травмы (тогда складывается ощущение, что человек все время пытается от чего-то или кого-то убежать);

— чувство полезности, и тогда работа позволяет обрести значимый смысл: я полезен, я имею смысл только тогда, когда работаю, когда приношу кому-то пользу, делаю дело, справляюсь с проблемами;

— чувство нужности: когда я работаю, я ощущаю себя нужным и на своем месте, и это единственное место, где я значим;

— чувство «хорошести»: я выполняю работу — значит, со мной все в порядке, я молодец;

— видимые результаты своего труда.

Самое страшное в зависимости то, что постепенно человек теряет себя, потому что контакт с собой уже нарушен.

Во-первых, у трудоголика «сбивается прицел». Его цели постепенно становятся размытыми и неточными. Почему? Да потому что ему некогда остановиться и подумать. Трудоголик бежит от чего-то или от кого-то, он несется за одобрением, результатом, похвалой, удовлетворением, получает его в микродозе и бежит дальше. Трудоголик все реже и реже чувствует предел, скорее всего, работа начинает занимать все больше и больше места в его жизни, постепенно вытесняя отношения с близкими, удовольствия, развлечения, интересы. Самое главное — зависимость от работы «вы­едает» весь жизненный ресурс. Патологический трудоголик в ­какой-­то момент уже ни на что не может найти силы и легко проваливается в выгорание.

Мир работы может быть гораздо более комфортен, понятен и предсказуем, чем все остальное в жизни. Там хочется остаться, закрыться, спрятаться. На работе может быть понятная и предсказуемая структура, четкая иерархия, расписание, привычные отношения с коллегами, и тогда это гораздо надежнее и приятнее, чем, например, отношения с мужем или женой или дом, полный орущих детей. Работа для трудоголика — это убежище, правда, постепенно человек может забыть, что не всегда нужно прятаться и за пределами убежища есть настоящая большая жизнь.

Есть среди психологов и позитивная точка зрения на трудоголизм. Если мы представим, что человек действительно обожает свою работу, нашел свое призвание, захвачен своими проектами, горит ими, отдает все свои силы, забывая порой про сон, семью и отдых, он все-таки будет меньше подвержен выгоранию, так как в этом случае в его процессе будет невероятное количество удовольствия, ­удовлетворения и чувства реализованности. Это может давать человеку большой понятный смысл жизни, освещать его путь и даже помогать справляться с чувством вины, когда недодал тепла близким («зато какую работу сделал!», «какой фильм снял!», «какое изобретение разработал!»). И такой конструктивный трудоголизм трудно сбросить со счетов. Вы наверняка тоже встречали талантливых людей, которые, по всем ощущениям, на своем месте. Конечно, у этого явления обязательно есть скрытая сторона: оставленные без внимания дети, жены великих ученых, артистов, которым приходилось жить в тени гениев.

Когда я читала воспоминания Коры Ландау-Дробанцевой — жены великого физика, нобелевского лауреата Льва Ландау, — было очевидно, с одной стороны, что эта прекрасная женщина всю жизнь страшно гордилась мужем и, конечно, грелась в лучах его славы, но при этом ей приходилось мириться со всеми эксцентричными выходками своего мужа (например, открытыми отношениями, любовницами), выстраивать свою жизнь, полностью исходя из ритма жизни своего талантливого супруга-физика. Слава, материальные блага лишь отчасти могут компенсировать одиночество, с которым ты сталкиваешься, когда твой муж или жена гений или большая звезда.

Но если в предыдущем случае цена за все страдания — успех, слава и награды, то есть трудоголизм более разрушительный. Когда работа не особенно любимая или прикладываемые усилия не приносят никакого результата, это вообще не связано ни с интересом, ни с желаниями. Тогда работа выполняет роль несущегося поезда, в который запрыгиваешь и можно какое-то время не думать, откуда ты приехал и что ждет тебя там, впереди.

5.8. Ограничения

Социальные сети не перестают соблазнять нас скрытыми возможностями, миллионами, новыми горизонтами нашего несуществующего бизнеса. И за этой гонкой мы забываем, что ресурсы каждого из нас ограниченны. И изучать эти пределы не