Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

которая лежит в основе поразительно надежной работы компьютеров. Именно великий математик Джон фон Нейман нашел способ применить этот прием в реальном инженерном мире, благодаря чему воображаемая вычислительная машина Алана Тьюринга смогла стать реальностью, позволив нам производить высоконадежные компьютеры из неизбежно ненадежных деталей. В наши дни практически безупречная передача триллионов битов повседневно выполняется даже самыми дешевыми компьютерами благодаря «мультиплексированию фон Неймана», однако этот прием на протяжении веков изобретался и переизобретался во множестве вариантов. В эпоху, предшествовавшую радиосвязи и спутникам GPS, мореплаватели в дальние плавания брали на борт своих кораблей не один и не два, а три хронометра. Если у вас только один хронометр и он начинает отставать или спешить, вы никогда не узнаете об ошибке. Если вы возьмете два, и они в конце концов начнут показывать разное время, вы не будете знать, отстает ли один или спешит другой. Если же вы возьмете три, вы сможете быть вполне уверены, что тот, который отличается от остальных, и есть тот, в котором накапливается погрешность, поскольку в противном случае два хронометра, показания которых совпадают, должны были бы испортиться абсолютно одинаковым образом — а это при большинстве обстоятельств крайне маловероятное совпадение.

Задолго до того, как этот Хороший Прием был сознательно изобретен или открыт, он уже воплотился как адаптация мемов. Его работу можно наблюдать в любой устной традиции, религиозной или светской, где люди действуют в унисон — например, молятся, поют или танцуют. Не все будут помнить слова, мелодию или следующий шаг, но большинство вспомнит, а те, кто сбился, быстро поправятся, чтобы слиться с толпой, сохраняя традиции гораздо надежнее, чем любой из них мог бы сделать в одиночку. Это не зависит от присутствия среди них обладателей феноменальной памяти; никому не нужно быть лучше среднего уровня. Математически доказуемо, что такие схемы «мультиплексирования» способны преодолеть феномен «слабого звена» и создать сеть, которая гораздо прочнее, чем ее самые слабые звенья. Неслучайно во всех религиях есть случаи, когда приверженцы собираются вместе для совершения публичных совместных ритуалов. Любая религия, лишенная подобных поводов, уже давно бы вымерла.15

Публичный ритуал — отличный способ сохранить содержание с высокой точностью, но почему люди вообще так стремятся участвовать в ритуалах? Поскольку мы предполагаем, что они не стремятся сохранять точность копирования мемов, образуя своего рода социальную компьютерную память, что побуждает их присоединяться? Здесь мы в настоящее время сталкиваемся с путаницей противоречащих друг другу гипотез, для разрешения которых потребуется время и исследования, — избыток богатства, нуждающийся в отсеве.16 Рассмотрим то, что мы можем назвать гипотезой шаманской рекламы. Шаманы по всему миру проводят большую часть своей лечебной практики в виде публичных церемоний, и они мастера вовлекать местных жителей не просто наблюдать за тем, как они вводят в транс себя или своих клиентов, но и соучаствовать в этом — под бой барабанов, пение, песнопения и танцы. В своей классической книге «Колдовство, оракулы и магия у азанде» (1937) антрополог Эдуард Эванс-Причард живо описывает эти процессы, отмечая, как шаман искусно привлекает толпу осведомленных зрителей, фактически превращая их в подставных зрителей, чтобы произвести впечатление на непосвященных, для которых это церемониальное действо является диковинным зрелищем.

Действительно, можно предположить, что присутствие на них оказывает важное формирующее влияние на развитие веры в колдовство в умах детей, ибо дети обязательно приходят на них и принимают в них участие в качестве зрителей и хора. Это первый случай, когда они демонстрируют свою веру, и на этих сеансах она утверждается более драматично и публично, чем в любой другой ситуации. [Эванс-Причард, 1937 (сокращенное издание 1976 года, стр. 70–71)]

Врожденное любопытство, подстегиваемое музыкой, ритмичными танцами и другими формами «сенсорного великолепия» (Лоусон и Макколи, 2002), вероятно, может объяснить первоначальную мотивацию присоединиться к хору — особенно если у нас есть эволюционно выработанное врожденное стремление к сопричастности, к объединению с другими, в особенности со старшими, как утверждают в последнее время многие исследователи. (Эта тема будет обсуждаться в следующей главе.) Кроме того, существуют феномены «массового гипноза» и «истерии толпы» — до сих пор плохо изученные, но неоспоримо мощные эффекты, наблюдаемые, когда люди собираются в толпы и получают какой-то волнующий стимул для реакции. Стоит людям оказаться в хоре, как верх могут взять другие мотивы. Сработает все, что делает цену неучастия непомерно высокой, а если членам сообщества приходит в голову поощрять других не просто участвовать, но и налагать издержки на тех, кто уклоняется от своей обязанности принимать участие, то это явление может стать самоподдерживающимся (Бойд и Ричерсон, 1992).

Разве не должен был найтись кто-то, кто запустил бы этот процесс? Как бы все это началось, если бы не было людей, каких-то агентов, которые хотели положить начало ритуальной традиции? Как обычно, в этой догадке проявляется недостаток эволюционного воображения. Разумеется, возможно — а в некоторых случаях, несомненно, вероятно или даже доказано, — что какой-то лидер сообщества или другой агент задался целью разработать ритуал для конкретной цели, но мы уже видели, что такой автор вовсе не является строго обязательным. Даже сложные и дорогостоящие ритуалы публичного повторения могли возникнуть из более ранних практик и привычек без всякого сознательного замысла.17

Публичное повторение — ключевой процесс улучшения памяти, но одного его недостаточно. Нам также необходимо посмотреть на особенности того, что именно повторяется, поскольку сами эти особенности могут быть устроены так, чтобы становиться все более удобными для запоминания. Ключевое нововведение заключается в разбиении передаваемого материала на нечто вроде алфавита — относительно небольшой набор норм воспроизведения. В приложении А я описываю, как надежность репликации самой ДНК зависит от наличия конечного кода или ансамбля элементов, своего рода алфавита, такого как А, Ц, Г, Т. Это форма оцифровки, которая позволяет поглотить или стереть в следующем раунде крошечные колебания или отклонения в исполнении. Конструктивное решение в виде оцифровки получило широкую известность в компьютерную эпоху, однако более ранние примеры его применения можно увидеть в том, как религиозные ритуалы — подобно танцам, стихам и самим словам — могут быть разбиты на легко узнаваемые элементы, пригодные для того, что Дэн Спербер (2000) называет «триггерным воспроизведением» (см. приложения А и С). Не найдется и двух людей, которые сделали бы реверанс, салют или земной поклон совершенно одинаково, но каждый такой жест будет четко распознан остальной группой как реверанс, салют или земной поклон, за счет чего группа поглощает сиюминутный «шум» и передает в будущее только базовый скелет, точное «написание» движений. Когда дети смотрят, как старшие