Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

влюблена. Вернее, в том момент она уже говорила, что и не была влюблена. Он жил в другой стране, и они планировали воссоединиться, но то одно, то другое обстоятельство мешало этому. Лина была профессионально связана с ведением социальных сетей, так что неизбежно являлась и активным потребителем их контента. В тот период она приходила на сессии чрезвычайно решительная и говорила: «Это же очевидно! Это типичный бесперспективный случай, я должна избавиться от эмоционального балласта в своей жизни, чтобы высвободить ресурс. Если мужчина не может преодолеть препятствия, я должна освободить пространство для нового мужчины, который сможет!» И еще много формул и рецептов позитивного взгляда на любовь приносила Лина.

Мне же было очевидно не то, что этот случай бесперспективный, в этом я как раз сомневалась, а то, что Лина таким образом бессознательно защищается от переживания ограниченности своих ресурсов, от признания, что она далеко не все может контролировать: ни в кого именно влюбляться, ни в какие сроки и как осуществлять желаемое. На одной из сессий Лина сделала решающую «трехходовку»:

– Я все поняла.

Она часто так говорила, ведь это кажется таким успокаивающим – думать, что все понятно.

– Я все поняла, он меня и не любил никогда. Потому что если бы любил, то мы бы уже давно жили вместе.

Мои попытки сказать, что это несвязанные вещи: любить и быть волшебником, что любят реальные люди, которые действительно часто чего-то не могут, – эти попытки улетели в вечность неуслышанными.

Лина продолжила:

– А раз так, то это вообще была не любовь.

Я очень удивилась:

– Но ведь вы же говорили, что любили его.

– Если любовь не взаимна, это не любовь! – заявила Лина.

В этот момент она выглядела как фигура с какого-нибудь героического плаката.

– Почему? – растерялась я.

– Потому что любовь – это чувство, которое должно нести радость и удовлетворение! А это невозможно, если оба не чувствуют одно и то же и не всегда на одной волне!

В то время я только размышляла об этой книге: стоит ли ее писать, или и так всем все понятно про любовь? Но, слушая Лину, умную, образованную, весьма наблюдательную в других областях жизни, которая так ловко и в рекордные сроки на моих глазах воздвигала непроходимую стену-бастион между своим разумом и способностью любить, я твердо решила: надо писать. Даже пускай уже миллион раз за время существования человечества было написано и сказано о том, что любовь включает в себя все (и разумное, и безумное, и светлое, и темное, и наслаждение, и отчаяние, и что взаимность в любви – это, конечно, приятное дополнение, но совсем не суть любви), – пускай, я напишу в миллион первый. Если хотя бы кому-то одному по какой-то причине попадет в руки именно моя книга и именно эти слова откликнутся, помогут принять, что даже смерть в любви не означает смерть любви, я буду считать, что все не напрасно.

Ну а Лина тем временем неумолимо совершала финальный удар в своем сэппуку любви:

– Поэтому я решила, что мне вообще не нужна любовь. Я все придумала: буду ходить на свидания с мужчинами, пользуясь приложением, но не буду заниматься с ними сексом, чтобы не привязываться. А для удовлетворения сексуального желания я куплю разные секс-игрушки. Я уже нашла интернет-магазины с высоким рейтингом.

Ничего не имея против по отдельности свиданий без обязательств и секс-игрушек, я была несколько озадачена:

– Вы действительно думаете, что этот комбинированный вариант заменит вам отношения с близким мужчиной?

– Этот вариант спасет меня от повторения возможной травмы, – уверенно сказала Лина.

Шах и мат, как говорится.

Работа психоаналитика содержит в себе довольно мучительную составляющую. Вы не имеете права сказать: «Нет, просто нет. Не делай так. Потому что потому. Ты сейчас из своего состояния все равно не поймешь почему, поэтому просто не делай». Вы не имеете права дать рекомендацию, совет и настоять на его исполнении. Вы можете сказать, как важно какое-то время побыть со своими чувствами и не предпринимать действий, вы можете сказать, что часто человек, пытаясь избежать уже знакомой боли, может толкнуть себя к боли еще большей. Но ваша главная задача – быть с человеком, что бы он ни решил. Даже если вы с этим не согласны. Чтобы он не чувствовал себя в царстве мертвых один на один со своей растерянностью.

Итак, на мои прояснения и предположения Лина сказала:

– Да я его (возлюбленного, не оправдавшего надежд) уже везде удалила и заблокировала! И уже назначила свидание двум мужчинам из приложения.

Ну что ж… Прошло совсем немного времени, в течение которого Лина бравурно храбрилась и докладывала хронику «активной и осознанной личной жизни». А на одной из сессий разрыдалась. Я никогда не видела Лину так отчаянно, так горько рыдающей. Я испугалась, что кто-то из мужчин со свиданий обидел ее. Но на самом деле мало кто может обидеть человека так жестоко, как он сам себя. Немного успокоившись, когда она смогла говорить после рыданий, Лина рассказала, что ее, как говорят, накрыло в ходе очень успешного вечера: она была на интересном и приятном свидании с интересным и приятным мужчиной, который хотел продолжения, но с уважением отнесся к позиции Лины, потом вернулась домой к своим тщательно подобранным секс-игрушкам и оцепенела.

Лина, хотя она и не уделяла этому должного уважения, – человек с богатым воображением. И внезапно она увидела себя словно в мире мертвых, где мужчины, с которыми она встречается, – это как будто призраки людей, поэтому с ними и не предполагаются отношения; секс-игрушки – будто ритуальные предметы для оплакивания живых, любимых пенисов. И тогда кто же она – живая женщина, заблудившаяся в царстве мертвых? Или сама мертвец, призрак? Что, если она, убивая любовь в себе, убила и себя саму? Лине стало очень страшно. Когда мы вместе признали этот страх, Лина сложными способами, пользуясь своими навыками ведущей соцсетей, восстановила контакты своего отвергнутого возлюбленного.

Они разговаривали и плакали оба.

– У меня было такое чувство, будто ты меня убила! – говорил он. – Не убивай меня больше, пожалуйста!

– Я думала, что я умерла, – плакала Лина. – Не давай мне больше умереть, пожалуйста!

После пережитого эмоционального символического смертного опыта как-то быстро нашлось совместное решение, как же им все-таки увидеться и быть вместе. Не идеальное решение, компромиссное, не такое, какое планировали, но нашлось. И Лина радостно спешно паковала чемодан и договаривалась провести наши встречи онлайн.

«Правда, – сказала она, – моя подруга (а подруга Лины, как я знала по ее предыдущим рассказам, тоже очень решительная и умная, как и сама Лина, женщина) сказала: “Ну а чему ты удивляешься? Ты его припугнула, показала характер, он и встрепенулся. Все правильно, так и надо делать в таких ситуациях. Мужчину нужно стимулировать негативным и позитивным подкреплением – кнут и пряник!”» Но только мы с Линой знали, что дело обстоит ох насколько сложнее! Хотя, вероятно, и подруга Лины заподозрила какой-то подвох насчет простоты и рациональности отношений любви, потому что тоже засобиралась на психоанализ.

Великая русская литература предлагает нам необычайно выразительные примеры того, как любовь проживается через ощущение смерти, а иногда и через буквальную смерть, примеры того, насколько эти противоположные энергии неразрывно связаны. Недаром во множестве сказок, для того чтобы персонажу стать героем, ему нужно окунуться и в мертвую, и в живую воду.

В качестве упражнения, опыта проживания глубинных архетипических связей можно попробовать воображать себя героями этих историй и прислушиваться: что вы чувствуете?

Представьте, что вы – мальчик. Ваша мама, крепостная крестьянка, умерла. Вы никому не нужны, ползаете среди лошадей на конюшне, но они чудом не затаптывают вас. Еще ребенком вы работаете форейтором[52] и случайно сбиваете насмерть монаха, а он является к вам то ли призраком, то ли видением, чтобы передать любовь маменьки. Она сообщает, что, пока ждала вас, посвятила вас Богу, и теперь вы должны найти его.

Вы неграмотны, у вас нет дома, вас захватывают в плен, калечат, продают в рабство, предают не раз, но вы продолжаете