Спасение выгорающих: от истощения к ресурсу - Оксана Козырева

Нью-Йорке, Москве, Пекине, Токио — вообще не до того, чтобы о стрессе думать, он и так происходит везде и всюду. А вот Канада — тихая страна, над которой подшучивают из-за отсутствия новостей и перемен, — хорошее пристанище, чтобы рассмотреть стресс со всех сторон.

Ганс Селье не просто рассмотрел, а заставил весь мир говорить о стрессе. Во-первых, о его пользе, потому что он побуждает нас к разным действиям, дает ощущение преодоления, насыщенной жизни. Но есть и «плохой» стресс, разрушающий. Получить выгодное карьерное предложение в другой стране — это вам не узнать о том, что близкий человек смертельно болен. Выйти замуж за любимого — это не то же самое, что оказаться в долгах, которые не знаешь как выплатить (хотя, будем честны, эти события могут быть связаны друг с другом).

Любое событие, изменение, которое происходит в нашей жизни, мы воспринимаем с разными эмоциями, настроением, убеждениями. И количество сил у нас тоже разное. Что-то мы можем перенести, выдержать, а где-то ситуация окажется выше наших сил — и мы надорвемся, сломаемся.

Кстати, приятные события: рождение ребенка, свадьба, переезд в новую квартиру, повышение — все равно несут в себе какую-то тревожную составляющую (необходимость прощаться с чем-то старым, тревогу и беспокойство от не­определенности будущего).

Если говорить про неприятности, то тут всегда сил требуется гораздо больше, ведь речь идет о событиях, которые вас шокируют, расстраивают, требуют новых мощностей: нагрузили еще обязанностями, вы работаете за себя и коллегу, изменились условия работы, а оплата осталась прежней, вы чаще стали работать с тем человеком, с которым у вас конфликт, вы начали постоянно оставаться с детьми без помощи, а дети еще и заболели, муж или жена чаще упрекают или обвиняют вас в чем-то, появились долги, кто-то в семье потерял работу...

Стресс, кстати, это не только и не столько наша реакция на внешние события, но и внутренние реакции на что-то: например, кто-то переживает ошибку, давая себе на это право, а кто-то долго обвиняет себя в неудаче, сравнивает себя с другими, более успешными коллегами, постоянно себя критикует. И такой внутренний конфликт тоже может довести психику до полного истощения.

В любом случае выгорание начинается с того, что происходит нечто меняющее привычную картину жизни, то, к чему нужно адаптироваться. Что же с нами происходит дальше?

Первая стадия — это стадия тревоги. Нам тревожно, мы мобилизуемся, направляем внимание на источник стресса, пытаемся понять, как теперь с этим быть. Это отнимает достаточно много сил, похоже на внутреннее дребезжание.

И все же мы мобилизуем силы, чтобы сопротивляться стрессу. В нашем организме вырабатывается адреналин, гормон стресса кортизол, и нам даже кажется, что мы полны энергии. Именно поэтому, когда стресс происходит, вначале мы можем испытывать что-то вроде эйфории, подъема. Если вспомнить пандемию, то многие реагировали на новости о вирусе и домашнем режиме активностью, воспринимали новую реальность как вызов, призывали рассматривать ее как новую возможность. Помните этих людей, которые без конца вели прямые эфиры в соцсетях и запускали марафоны?

С точки зрения психоанализа эта стадия очень похожа на действие маниакальных защит психики. Это тот случай, когда на что-то пугающее или новое для нас мы реагируем активной и бурной деятельностью, как будто показывая, что на самом деле мы справляемся и у нас хватит сил все преодолеть.

После этой стадии наступает период сопротивления. На этом этапе организм пытается сбалансировать все усилия. Уровень активности падает, но при этом способность выдерживать стресс по-прежнему довольно высокая. Мы так и говорим про себя в такие периоды: «Мы держимся!», — хотя очевидно, что у наших сил есть предел. Это время, когда мы привыкаем жить на высоких оборотах, как будто смирившись с новыми, пугающими обстоятельствами. Но опасность в том, что нагрузка при этих оборотах все равно выше той, которую мы выносим в обычной жизни. Чтобы ее снизить, нужны другие решения, некая перестройка жизни. Либо эти новые обстоятельства должны отмениться, закончиться, и стресс тогда исчезнет.

Если же этого не происходит, наступает фаза истощения, на которой выгорание как раз и случается. У организма заканчиваются ресурсы работать в режиме адаптации, сопротивления, и тогда он говорит: «Баста». У человека начинаются проблемы со здоровьем, он чувствует себя совершенно потерянным, изможденным и выгорает.

После того как мы долго сопротивлялись стрессу, а он так и не закончился и нет той конкретной точки, когда все рассосется, решится, растворится, в одно прекрасное утро мы откроем глаза и не захотим больше ничего. Не сможем встать с кровати. Будем смотреть в одну точку и думать: «Я больше ничего не хочу, мне все равно». Именно отсутствие изменений, неопределенность в борьбе со стрессом приводят к такому состоянию.

Неопределенность в стрессе означает для нас одну очень простую фразу: «Так плохо будет всегда». И если мы живем именно с ней, на пределе своих возможностей, то постепенно теряем радость жизни, удовольствие от нее, надежду. А вместе со всем этим мы теряем и себя.

1.12. Выгорание 2.0. Глобальные кризисы и выгорание: Пандемия, военные конфликты, эмиграция

Выгорание не будет прежним. Если еще двадцать лет назад работа в офисе в большом коллективе пять дней в неделю была классическим примером построения карьеры, то сейчас — буквально за последние пять лет — многое изменилось.

Например, пандемия резко увеличила гибкость работы в корпорациях, появилось много сотрудников «на удаленке», фрилансеров, закрепились новые профессии, которых не было еще пять-десять лет назад. То же ведение блогов, к примеру, уже официально признается отдельной отраслью. Офисный сотрудник из видеомема, который сидел целый день в оупенспейсе2 и потом начал крушить компьютеры от перенапряжения, — это немного устаревшая конструкция. Сейчас причины выгорания могут быть не настолько очевидными, но при этом не менее опасными.

«Удаленщики», например, выгорают от изоляции, отсутствия живого контакта с коллегами, смешанности и хаоса в режиме, где нет четких границ между рабочим временем и часами для домашних дел, между рабочим местом и домом. Более того, человек, работающий дома, перегружен другими стимулами. Да, у него не болтают рядом коллеги и не ходит начальник, но, как правило, нужно параллельно присмотреть за детьми, закинуть стирку или поругаться с управляющей компанией. Сотрудники «на удаленке» зачастую ощущают себя ненужными, выброшенными из системы взаимодействия. Если у человека есть семья, друзья, компания вне работы, то это как-то компенсирует одиночество, а если нет?

И это уже проблемы нового времени, где речь идет не столько об офисе, но и об