Спасение выгорающих: от истощения к ресурсу - Оксана Козырева

умении строить отношения с собой и с людьми. Если раньше отдыхом считалось остаться дома одному, то теперь отдых — это, возможно, поиск людей, с кем тебе будет уютно, безопасно и интересно, а главное, можно посмотреть глаза в глаза, пообщаться.

Глобальные события последних лет показывают, как мы становимся частью огромного коллективного стресса, психологической травмы. Любые глобальные процессы: пандемия, затяжные военные конфликты, массовая эмиграция — это серьезные факторы выгорания. Потому что они влияют на нас, а мы сами не можем повлиять на них достаточно сильно, чтобы поменять ситуацию. При этом испытываем ужас, тревогу и панику наравне со всеми. А коллективный ужас может ощущаться гораздо масштабнее и ­серьезнее, чем когда речь идет о проблеме отдельно взятого человека. Коллективная эмоция похожа на волну цунами, тайфун, она всегда огромная, захватывающая. Ее трудно выдержать и еще труднее отделить свои чувства от переживаний толпы. Все это нагрузка.

Коллективно мы можем переживать страх чего-то глобального, но невидимого, как было в пандемию. Тогда начиналась паника, тревога, подозрительность, усиливался навязчивый контроль, потому что везде и всюду был «невидимый враг» — вирус. Нарушалось чувство безопасности, снижалось коллективное качество жизни, люди учились жить в постоянных ограничениях.

Военные конфликты, волнения, страшные новости также поднимают коллективные процессы: конфликт «свой — чужой» (когда мы исследуем собственную национальную принадлежность, свои отношения с родной страной, анализируем международные отношения и испытываем ­какие-то чувства по этому поводу), тему национальной идентичности (кто я и откуда, откуда мои родные и близкие), отношения с авторитетами (как я реагирую на политических лидеров, какие фигуры я в них вижу: справедливые, дающие стабильность или наказывающие, разрушающие).

Когда глобальные потрясения происходят с небольшими промежутками по времени, несут серьезные изменения в нашей каждодневной жизни, это превращается в бесконечный стресс, с которыми мы вынуждены справляться и в котором все сложнее находить области своего личного влияния.

Чтобы более полноценно оценить масштаб нагрузки на себя за последние годы, задайте себе несколько важных вопросов.

1. Сколько раз за последние пять лет вы испытывали сильный шок от новостей?

2. Как глобальные перемены поменяли вашу жизнь? (Возможно, вы сильно болели, потеряли кого-то из близких, пережили разрыв отношений на фоне глобальных конфликтов, эмигрировали в другую страну?)

3. Как изменился ваш распорядок работы за последние пять лет? (Сменилась ли пятидневка на «удаленку»? Какие важные метаморфозы произошли? Пришлось ли перестраиваться на новый график, новые условия; возможно, вы потеряли работу?)

4. Приходилось ли вам переезжать за последние годы?

5. Как изменились ваши взгляды на мир, отношения, себя за последние годы?

6. Что важного для себя вы поняли и осознали за этот период?

Важным навыком в таких глобальных процессах будет умение проводить черту между большим коллективным процессом и своим собственным. Масштабность реакций толпы невозможно отрицать, ее стоит признать, увидеть и сделать в какой-то момент шаг в сторону. Всегда задавайте себе вопрос: «Где здесь коллективные чувства, а где мои? Что я сам чувствую по этому поводу?»

Если ваши чувства противоречат настрою окружающих — коллектива, толпы, народной массы, — это не значит, что они неправильные. Вы имеете право на свое личное отношение к любой ситуации. На этом необязательно настаивать и что-то кому-то доказывать, достаточно самому быть на своей стороне, не давать втягивать себя в коллективные разборки и не смешивать одно с другим. Вы всегда имеете право остаться при своем мнении.

Не забывайте, что любая толпа стихийна и эмоциональна и иногда накал чувств связан не с реальностью и не с поиском истины, а с необходимостью пережить какую-то волну, которая запустилась. Она спадет, закончится, а вы останетесь.

1.13. Сколько длится выгорание?

Вы знаете, сколько восстанавливается земля после лесного пожара? До тридцати лет. В переводе на человеческую жизнь — это больше половины нашего работо­способного возраста.

У выжженной земли есть много общего с выгоревшим человеком. Во-первых, она становится ядовитой. Если участок леса с деревьями — это источник кислорода, легкие планеты, то выжженная земля — это источник углекислого газа3. Выгоревший человек тоже, кстати, начинает отравлять атмосферу вокруг себя. Он часто раздражен, огрызается на окружающих, сидит в плохом настроении, отпускает едкие замечания не потому что он плохой, а потому что не справляется и устал. Выжженная земля усиливает парниковый эффект на планете, а выгоревший человек усиливает его в своей жизни: становится душновато. Ему неоткуда брать положительные эмоции, создавать что-то хорошее, новое и живое. Да и полезное он тоже делать не может. Ведь выжженная земля перестает быть плодородной.

Вы знали, кстати, что почва тоже бывает деятельной? Так называется ее верхний слой, который как раз и «работает» круглый год: весной дает ростки, летом — урожай, осенью отвечает за перегной, «переваривает» опавшие листья и пожелтевшую траву, зимой отдыхает. Так вот, по мнению сибирских ученых, после пожара ни о каком плодородии не может быть и речи. До тридцати лет нужно выжженной земле, чтобы снова стать деятельной. Тридцать лет — только вдумайтесь в эту цифру! А сколько нужно человеку?

Наивно думать, что после выгорания вы через неделю отдыха побежите с новыми силами творить великие дела. Выгорание — это очень стойкое состояние. В 1993 году было проведено длительное исследование среди социальных работников. И две трети выгоревших за целый год остались в том же состоянии, в котором были4.

Человеку нужно длительное время, чтобы восстановиться после выгорания. Как правило, от проживания чувств до принятия фундаментальных решений в жизни проходит один-два года, а то и больше. К счастью, если принимать меры, это меньше тридцати лет. Но важно помнить, что это не только время, это еще и помощь себе, восстановление себя.

На выжженную землю должен пролиться дождь. И тогда на ней снова смогут зацвести сады.

1.14. Самое сложное в выгорании

Знаете, как начинаются встречи анонимных алкоголиков? «Здравствуйте, я Маша, и я алкоголик». И эти слова, на мой взгляд, составляют чуть ли не половину терапевтической работы. Честное признание стыдного факта.

С выгоранием — похожая история. Признать его невероятно трудно. Если вы опустошены, истощены, повержены — это состояние большой слабости и уязвимости. Им не похвастаешься. Более того, в отличие от зависимости, в обиходе выгорание болезнью не считается. Классификатор болезней, знаете ли, не читают на каждой кухне. То есть про вас никто не скажет: «Ну что же, им просто управляет болезнь», «Человек болен и нуждается в лечении». В отношении выгорания таких фраз просто нет.

Более того, состояние выгорания — это выжженная зем­­ля,