Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

– Да, отлично, но только не со мной. Со мной он не болтает и в карты не играет.

– А вы бы хотели поиграть с ним в карты?

– Нет. Я бы хотела, чтобы он мог со мной хотя бы сериал, который мы смотрим, обсудить. Я уже не говорю о том, чтобы обсудить все пережитое вместе: потери ребенка, ЕГО МАМУ.

– Как он делает вам подарки?

– Что значит «как»?

– Как он понимает, что нужно вам подарить? Что вы знаете об этом?

– Не знаю, наверное, я говорю, что хочу, вскользь.

– Вы намеренно это делаете и знаете, что он опирается на эти догадки, или просто предположили?

– Предположила.

– А как вы делаете ему подарки?

– Спрашиваю у сестер и подруг, что те дарили своим, и покупаю что-то похожее.

В паре один, как правило, конгруэнтен другому. Если что-то чувствует один человек, примерно то же самое испытывает и партнер. Это может стать большой точкой опоры – оба погружены в одни и те же ощущения в этих отношениях.

У меня родилось предположение, что супруг так же одинок, как и она. Но у него меньше эмоционального опыта, чтобы распознать в себе эти переживания. В отличие от супруги, которая хорошо понимала, что ей плохо, и знала причину. По крайней мере, предполагала ее.

– Мы сейчас продолжим разговор про вашего мужа, но могу я дать вам одно задание? Придумайте ему подарок самостоятельно и сделайте его. Хорошо?

– Ну хорошо. А что подарить-то ему?

– Виктория, самостоятельно. Вы точно знаете вашего мужа лучше меня.

– Откуда мне знать, что нужно взрослым мужикам?

– Не случайным взрослым мужикам, а вашему мужу. Что нужно мужикам, я тоже не знаю. Но мне, например, известно, какому подарку был бы рад отец или друг. Подумайте. Я бы хотел, чтобы вы рассмотрели в нем не просто «мужика», а супруга.

– Я попробую.

Дальше она продолжила говорить о нюансах их семейной жизни, перечисляя многое, что ее огорчает. Я занял привычную тактику, так как, кажется, все, что хотел сказать, сказал. Дальше оставалось «присутствовать». Почему-то я побоялся говорить супервизору про эту мою рекомендацию. Мне казалось, меня отругают за такой прямой совет клиенту.

У них был нож и правда

Спустя неделю клиентка взволнованно подключилась на онлайн-встречу и начала с новости:

– Я купила! Муж моей подруги сидел в тюрьме. Там они делали такие скипетры или костыли, я не знаю, как назвать. В общем, он отлично умеет делать их. Но они не простые, а в основании спрятан нож, и его можно достать из палки.

Я был поражен. В паре, где высокая конфликтность, появился еще один нож.

– Это еще не все! Он тоже мне купил. Ванночку для ног с массажером!!! После последней беременности у меня стали болеть суставы в ступнях, и к вечеру, особенно если ноги отекут, мне становится больно стоять.

«Теперь у них есть скипетр с кинжалом и ванночка для ног с массажером. У этой пары есть будущее», – подумалось мне.

Особенно Виктория была поражена тем, как муж был рад подарку. Он прикрепил на стену что-то вроде держателя и повесил туда этот скипетр. У кровати… А когда в выходные, как водится, приехали друзья, то он показывал им всем свою обновку. Даже кто-то успел порезаться.

Ей было сложно понять, чему она была больше рада: счастью супруга или ванночке для ног. Я тоже не мог понять, какой из подарков я не ожидал услышать больше всего. Все остальное было так же, она так же не чувствовала контакта в другом, но теперь у нее меньше болели ноги и была надежда, что когда-то супруг подарит ей что-то еще. Что-то связанное с умением сближаться и разговором.

После этой встречи у нас случился незапланированный перерыв.

Состояние ребенка ухудшилось, и потребовалось срочно улетать для дообследования сына. Она попросила пожелать ей удачи, потому что она стала бояться самолетов и связанной с ними смерти.

Спустя перерыв, который затянулся еще на месяц, Виктория записалась вновь. Встреча выпала на мой приезд домой и удалось договориться очно. Она впервые уточнила перед встречей, точно ли сессия состоится, и пришла немного заранее. На пути к кабинету я видел ее на лавке у соседнего дома. Вид был строгий. Напряжение настигло меня еще до встречи, но сама сессия его только усилила.

Как только Виктория вошла в кабинет, мне сразу хотелось сказать и погромче: «Что у вас случилось, я сейчас разорвусь от напряжения?!»

– Ребенку потребовалась срочная операция, но все прошло хорошо, его быстро выписали из реанимации, и восстановление идет по плану.

Она говорила это, не глядя на меня. Мне было невыносимо. Невыносимо от напряжения, в котором она держала меня и, по всей видимости, себя.

– Виктория, я вижу, что-то изменилось в вас или между нами в работе, но не могу понять, что именно. Вы считаете иначе?

Она взорвалась. Настолько, насколько могла позволить себе взрыв. Взгляд стал прямым, холодным, а слова звучали словно заученный текст. Ее тон был тверд, но похож на отрепетированный. Будто на той лавке она представляла много раз, как что-то скажет мне.

На тот момент мне было просто страшно. Меня охватила волна жара, и единственное, что я пытался сделать, – это привести себя в чувство. «Возможно, вот он, тот момент, когда я сбегу, а после супервизор с молчаливым укором посмотрит на меня».

Мне не помнится ни единого слова из сказанных ею. Я слышал только ее взгляд и видел тон. На тот момент мои ощущения были именно в такой комбинации. Если вы человек, который привык угадывать состояния вашего окружения, вам хорошо знакома эта способность – слышать взгляд.

Способность эта отнюдь не «супер», а скорее наоборот. Потому что если она идет вкупе с малой выдержкой, то вы начинаете озвучивать людям, что только что услышали/увидели в их взгляде. Одному психоаналитику принадлежит мысль, что клиент может простить психологу глупость, даже жестокость, но достаточную проницательность – никогда.

Если психолог будет озвучивать клиенту все увиденное, то человек просто не выдержит и сбежит. Чем точнее и правдивее будут предположения, тем сильнее будут сверкать пятки клиента в дверях кабинета.

Всем только кажется: вот бы психолог сказал мне, в чем моя проблема, а я возьму и решу ее. Во-первых, надо иметь недюжинное самомнение, дабы считать свои предположения единственно верными и «спускать их сверху» клиенту. Мол: