Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

Заметьте, что эта позиция не содержит в себе неуважения и никак не предрешает вопрос о том, действительно ли Бог говорил с вами. Если Бог говорил с вами, то часть вашей задачи состоит в том, чтобы убедить других, с кем Бог (пока) не говорил, что именно в это мы и должны верить. Если вы отказываетесь или неспособны это сделать, вы на самом деле подводите своего Бога, пусть и под видом демонстрации своей беспомощной любви. Вы можете выйти из дискуссии, если вам так необходимо, — это ваше право, — но тогда не ждите, что мы придадим вашему мнению какой-то особый вес, который мы не можем обнаружить иными путями, и не вините нас, если до нас «не доходит».

Многие глубоко религиозные люди всегда стремились защищать свои убеждения перед лицом разумного обсуждения и убеждения. У них вообще не возникнет трудностей с этими замечаниями — разве что им придётся принять дипломатическое решение о том, стоит ли присоединиться ко мне в попытках убедить их менее разумных единоверцев, что своей непримиримостью они только вредят собственной религии. И здесь кроется одна из самых трудноразрешимых нравственных проблем, стоящих перед современным миром. В любой религии — за вычетом ничтожной горстки по-настоящему токсичных культов — есть здоровая доля людей с экуменическим складом ума, которые готовы идти навстречу людям других верований (или вообще неверующим) и на рациональной основе рассматривать стоящие перед миром нравственные дилеммы. В июле 2004 года в Барселоне прошёл четвёртый Парламент религий мира,3 который объединил тысячи людей самых разных вероисповеданий на неделю семинаров, симпозиумов, пленарных заседаний, выступлений и богослужений, причём каждого призвали следовать одним и тем же принципам:

слушать и быть услышанными, чтобы каждый говорящий мог быть услышан

говорить и выслушивать обращения к себе в уважительной манере

развивать или углублять взаимопонимание

знакомиться с точкой зрения других людей и размышлять о собственных взглядах,

и

обретать новое понимание. [«Пути к миру», программа Парламента]

Пестрые стайки священников и гуру в самых разных облачениях, монахинь и монахов, хоров и танцоров, держащихся за руки и уважительно слушающих друг друга, — всё это было очень трогательно, однако эти благонамеренные и деятельные люди удивительно неэффективны, когда дело доходит до противостояния более радикальным представителям их собственных вероучений. Во многих случаях они — и вполне оправданно — до смерти их боятся. Умеренные мусульмане до сих пор оказались совершенно неспособны переломить ход исламского общественного мнения против ваххабитов и других экстремистов, но умеренные христиане, иудеи и индуисты столь же беспомощны в противодействии возмутительным требованиям и действиям своих собственных радикальных элементов.

Разумным приверженцам всех вероисповеданий пора найти в себе мужество и стойкость, чтобы сломать традицию, превозносящую беспомощную любовь к Богу — в любой традиции. Это вовсе не заслуживает почтения, этому даже нет оправдания. Это постыдно. И постыднее всего ведут себя священники, раввины, имамы и прочие знатоки, которые на искренние просьбы своей паствы о нравственном руководстве отвечают тем, что скрывают собственную неспособность обосновать свои взгляды на сложные вопросы, прячась за неким «непогрешимым» (читай: «стоящим выше всякой критики») толкованием священных текстов. Одно дело, когда благонамеренный мирянин, глубоко преданный религиозной традиции, делегирует полномочия своим духовным лидерам, но совсем другое — когда эти лидеры делают вид, будто обнаруживают (благодаря своим экспертным знаниям) правильные ответы в своей традиции в ходе процесса, который приходится принимать исключительно на веру и который закрыт даже для самой благонамеренной критики.

Как и прежде, мы должны признать вполне возможным, что это уклончивое, уходящее от ответов обоснование существует совершенно «свободно плавающим» образом. Иными словами, люди, безусловно, могут совершенно искренне верить, будто любовь к Богу освобождает их от обязанности подыскивать разумные доводы в пользу этих труднопостижимых повелений их возлюбленного Господа. Нам нет нужды обвинять их в неискренности или лукавстве, однако уважение к чьему-то простодушию не обязывает нас уважать его веру. Вот что нам следует сказать такому человеку: есть только один способ отнестись с уважением к сути любого якобы данного Богом нравственного предписания — добросовестно рассмотреть его при полном свете разума, используя все имеющиеся в нашем распоряжении доказательства. Ни один Бог, которому угодны проявления нерассуждающей любви, не был бы достоин поклонения.

Вот вам загадка: чем ваша религия похожа на плавательный бассейн? И вот ответ: в праве она относится к категории, известной как «притягательная опасность». Доктрина притягательной опасности — это юридический принцип, согласно которому лица, содержащие на своей территории потенциально опасный объект, способный привлечь детей, обязаны разместить предупреждение или принять более решительные меры для защиты детей от угроз, исходящих от этого соблазна. Это исключение из общего правила, гласящего, что собственники имущества не обязаны как-то по-особенному заботиться о безопасности нарушителей границ владения. Самый известный пример — неогороженные бассейны, однако старые холодильники с неснятыми дверцами, промышленное оборудование, штабели строительных материалов или любые другие объекты, на которые так и хочется взобраться и которые могут стать непреодолимым соблазном для маленьких детей, также признаются притягательными опасностями. Собственники несут ответственность за вред, причиненный в результате того, что на их территории находилось нечто, способное завлечь невинных людей в опасную ситуацию.

Те, кто поддерживает существование религий и делает шаги к тому, чтобы сделать их более привлекательными, должны нести аналогичную ответственность за вред, причиняемый некоторыми из тех, кого они привлекают и кого они наделяют покровом респектабельности. Защитники религии спешат указать на то, что террористы обычно преследуют политические, а не религиозные цели, что вполне может быть правдой во многих, большинстве или даже во всех случаях, однако этим дело не исчерпывается. Политическая повестка воинствующих фанатиков часто побуждает их принимать религиозное обличье и использовать организационную инфраструктуру и традиции беспрекословного подчинения любой религии, которая окажется под рукой. И действительно, эти фанатики редко, если вообще когда-либо, вдохновляются или руководствуются глубочайшими и лучшими догматами этих религиозных традиций. Ну и что с того? Терроризм «Аль-Каиды» и ХАМАС — это по-прежнему ответственность ислама, взрывы клиник, где делают аборты, — это по-прежнему ответственность христианства, а смертоносная деятельность индуистских экстремистов — это по-прежнему ответственность индуизма.

Как утверждает Сэм Харрис в своей смелой книге «Конец веры» (2004), в достойных похвалы усилиях умеренных верующих и экуменистов всех конфессий кроется жестокая «уловка-22»: своими добрыми делами они создают покровительственную окраску для своих фанатичных единоверцев, которые втайне осуждают их широту взглядов и готовность к переменам, но при