Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

Некоторые аспекты этого наброска теории обоснованы достаточно хорошо, но переход к конкретике и выдвижение новых проверяемых гипотез — это задача на будущее. Я хотел дать читателям ясное представление о том, как могла бы выглядеть проверяемая теория, какие вопросы она могла бы поставить и какие объяснительные принципы задействовать. Мой набросок теории вполне может оказаться ошибочным во многих отношениях, но если так, то это будет доказано подтверждением какой-то альтернативной теории того же рода. В науке принято выдвигать гипотезу, которую можно либо доработать, либо опровергнуть с помощью чего-то лучшего. Век назад возможность управляемого полета на аппарате с неподвижным крылом, оснащенном двигателем, была всего лишь теорией; сегодня это факт. Еще несколько десятилетий назад предположение, что причиной СПИДа является вирус, было всего лишь теорией, но сегодня реальность существования ВИЧ — далеко не просто теория.

Поскольку моя прототеория еще не подтверждена и может оказаться ошибочной, ее пока не следует использовать в качестве руководства для наших практических решений. Настаивая с самого начала на том, что нам необходимо провести гораздо больше исследований, дабы принимать обоснованные решения, я бы противоречил сам себе, если бы прямо сейчас принялся предписывать конкретные действия на основе своей первой вылазки на эту территорию. Вспомните вывод, который Таубс сделал в главе 3, описывая историю недальновидного активизма, приведшего к крестовому походу против жиров: «Это история о том, что происходит, когда требования политики в области общественного здравоохранения — и требования общественности, жаждущей простых советов, — сталкиваются с обескураживающей неоднозначностью реальной науки». На всех нас сегодня оказывается давление, побуждающее действовать решительно на основе тех крох, которые мы (как нам кажется) уже знаем, но я призываю к терпению. Нынешняя ситуация действительно пугает — в конце концов, то или иное проявление религиозного фанатизма способно спровоцировать глобальную катастрофу, — однако нам следует воздерживаться от опрометчивых «средств спасения» и прочих чрезмерных реакций. Тем не менее, сегодня вполне можно обсуждать варианты и размышлять гипотетически о том, какой была бы разумная политика, если мое описание религии хотя бы в общих чертах верно. Подобное рассмотрение возможных направлений политики может послужить стимулом для дальнейших исследований, давая нам веские причины выяснить, какие из гипотез действительно верны.

Если кто-то захочет наклеить на эту книгу стикер с надписью, что в ней представлена теория, а не факт, я с радостью соглашусь. «Осторожно! — должно быть написано на нем. — Принятие этих положений за истину без дальнейших исследований может привести к катастрофическим последствиям.» Но я буду настаивать на том, чтобы мы также наклеивали такие стикеры на любые книги или статьи, в которых утверждается или предполагается, будто религия — это спасательная шлюпка для всего мира, которую мы ни в коем случае не смеем опрокинуть. Утверждение о существовании Бога — это даже не теория, как мы видели в главе 8. Это заявление настолько невероятно двусмысленно, что выражает в лучшем случае беспорядочный набор из десятков, сотен или миллиардов совершенно разных возможных теорий, большинство из которых в любом случае не могут считаться теориями, поскольку они систематически защищены от подтверждения или опровержения. Опровержимые версии утверждения о существовании Бога имеют жизненный цикл поденок: они рождаются и умирают в течение нескольких недель, если не минут, по мере того как их предсказания не сбываются. (Каждый спортсмен, который молится Богу о победе в важном матче и побеждает, рад благодарить Бога за то, что Тот принял его сторону, и записывает это как «доказательство» в пользу своей теории Бога, — но без лишнего шума пересматривает свою теорию Бога всякий раз, когда проигрывает вопреки своим молитвам.) Даже светское и непредвзятое утверждение о том, что религия в целом приносит больше пользы, чем вреда — будь то для отдельного верующего или для общества в целом, — едва ли вообще начинали проверять должным образом, как мы видели в главах 9 и 10.

Поэтому вот единственное предписание, которое я сделаю категорично и безо всяких оговорок: проводите больше исследований. Существует альтернатива, и я уверен, что она по-прежнему чрезвычайно привлекательна для многих: давайте просто закроем глаза, доверимся традиции и будем действовать на авось. Давайте просто примем на веру, что религия — это ключ (или один из ключей) к нашему спасению. Но как я могу спорить с верой (ради всего святого)? Слепая вера? Ну помилуйте. Подумайте сами. С этого мы и начинали. Моя задача состояла в том, чтобы показать: существует достаточно причин подвергнуть сомнению традицию веры, так что с чистой совестью отвернуться от имеющихся или доступных для открытия фактов уже невозможно. Я вполне готов засучить рукава и приняться за изучение доказательств и рассмотрение альтернативных научных теорий религии, но мне кажется, я уже доказал, что было бы непростительным безрассудством не проводить этих исследований.

Мой обзор осветил лишь малую часть уже проделанной работы; на ее основе я изложил один из возможных вариантов того, как религия стала тем, чем она является сегодня, оставив другие версии без внимания. Я изложил то, что считаю лучшей на сегодняшний день версией, но, возможно, упустил из виду чьи-то труды, которые со временем — при взгляде в прошлое — будут признаны более важными. Таков риск подобных проектов: если, привлекая внимание к одному направлению исследований, я тем самым поспособствую преданию забвению какого-то более перспективного пути, то окажу медвежью услугу. Я прекрасно осознаю эту опасность, поэтому делился черновиками этой книги с исследователями, у которых есть свое видение того, как двигаться вперед в этой области. Однако круг моих информаторов неизбежно имеет свои предубеждения, и я больше всего хотел бы, чтобы эта книга спровоцировала вызов — аргументированный и опирающийся на богатую доказательную базу научный вызов со стороны исследователей с противоположными взглядами.1

Я предвижу, что одно из возражений последует со стороны тех представителей академической среды, на которых не произвело впечатления мое обсуждение «академической дымовой завесы» в главе 9, и которые твердо убеждены: единственные ученые, способные заниматься этой темой, — это те, кто приступает к изучению религии с «должным почтением» к священному, с глубоким стремлением свято чтить традиции, если не принимать саму веру. Они станут утверждать, что те эмпирические, основанные на биологии исследования, которые я защищаю, со всеми их математическими моделями, использованием статистики и прочим, неизбежно окажутся прискорбно поверхностными, нечуткими и лишенными подлинного понимания.

Недавняя история показывает, что к этому опасению стоит отнестись серьезно. Несколько десятилетий