Имя назовет Мальвина - Татьяна Миненкова

на пятом этаже. Шум начинается потом, когда хозяин квартиры заявляет, что открывать не собирается. Я была к этому готова и нисколечко не удивлена. Сопротивление меня даже втайне радует. Скрещиваю руки на груди и с довольной усмешкой командую:

— Ломайте.

Сознание против воли подкидывает воспоминания о том, как легко слетела с петель дверь в квартире Тихомирова. Косте в тот вечер потребовалось меньше минуты, чтобы ворваться в логово убийцы. Здесь иначе. Куприн явно не любит незваных гостей и свою квартиру, занявшую половину этажа, превратил в настоящий форт. Все войны одинаковы: чем сильнее укрепления, тем приятнее их рушить. И пока мои сопровождающие возятся с инструментами, я докручиваю ненависть до того уровня, который стирает грани дозволенного, а мораль делает зыбкой и почти ненужной.

С Куприным нам достаточно встретиться взглядами, чтобы сразу друг другу не понравится. Он не сдастся без боя — эдакий Дон Корлеоне с выражением лица «вы пришли ко мне без уважения».

— На пол! — с нескрываемым удовольствием заявляю я, чтобы показать какое именно уважение Василий заслужил.

И пока сотрудники СОБР не церемонясь заламывают хозяину руки и укладывают на пол лицом вниз, осматриваю прихожую.

— Проверьте, есть ли в квартире кто-то еще. Ищем оружие, телефоны, записи, запрещенные вещества.

— При обыске положено представляться и предъявлять документы, — недовольно шипит Куприн.

В его положении говорить не очень-то удобно. Руки заведены назад, голова повернута под таким углом, что, наверняка, даже дышать трудно. Рине было труднее. Ему не было её жаль. А мне не жаль его.

— Да пожалуйста, — ухмылка не дает принять представление за любезность: — Следователь Малинина. А документы в порядке. Я покажу их, когда перестанете сопротивляться и может даже решите выдать всё, что мне нужно, добровольно.

Из горизонтального положения Куприну не дотянуться до меня даже глазами, но я уверена, в убийственности взглядов мы могли бы посоревноваться. Укладывание лицом в пол нисколько не убавило его высокомерия. Становится понятно, о чем говорил Гевельс. Василий опасен, даже сейчас, когда кажется слабым. Он — серьезный противник, но иных я не выбираю. Его уязвимость — иллюзия и никто из присутствующих не спешит ею обманываться.

— Понятые, Алина Владимировна, — раздаётся из-под маски и из-за широкой спины одетого в униформу сотрудника выходят двое заспанных и напуганных происходящим соседей.

Я рассказываю им, и хозяину квартиры заодно, какое именно следственное действие собираюсь производить. Права, обязанности и статьи уголовно-процессуального кодекса, касающиеся обыска, привычно объявляю наизусть. Лишь после этого Куприн перестаёт выворачиваться и брыкаться, а я разрешаю ему подняться с пола и предъявляю постановление.

Читая, Василий хмурится, а я, пользуясь случаем, оцениваю противника. Невысокий. Коренастый. Совсем седой, Величественная осанка даже темно-синему полосатому халату не дает сделать Куприна смешным или жалким. Да и халат халату рознь. У этого ткань — натуральный шелк, плотный и красиво лоснящийся. Язык не повернется назвать такого дедушкой, несмотря на седину. Не тот типаж. И взгляд, несмотря на мутно-голубые радужки, цепкий, выдающий природу хищника, сейчас скользит по печатным строчкам. Губы кривятся в неприязненной гримасе:

— Ищите что хотите, — отвечает Василий, и взяв с резной консоли ручку ставит подпись в графе об ознакомлении. Сотрудники СОБР внимательно следят за каждым движением, словно даже безоружным он опаснее всех нас вместе взятых. — Ищите, и убирайтесь отсюда, Мальвина.

Последнее слово он произносит почти по слогам — четко и резко, как выстрел. И эффект оно производит почти такой же. В этот момент в сознание в первый раз закрадывается туманная мысль о том, что Куприн заранее знал о моем приходе. После этого сохранять на лице невозмутимое выражение получается с трудом.

— Я бы на вашем месте не была уверена, что вы не покинете эту квартиру вместе с нами. В наручниках, — парирую я, ничем не выдавая, насколько сильно Куприн только что пошатнул мою уверенность в собственных силах.

Потому что с некоторых пор лишь один человек в этом городе зовет меня Мальвиной. И отчего-то кажется, что Куприну об этом известно и он специально только что дал мне об этом знать. Одетые в маски люди уже обшаривают прихожую и гостиную. Бесцеремонно выворачивают содержимое ящиков, антикварных шкафов и полок, оглашают то, что вызывает подозрения.

— Телефон, Алина Владимировна. — Один из сотрудников протягивает небольшую трубку, обнаруженную в гостиной.

Не модный яблочный смартфон. Не навороченный андроид последней модели, который Куприн явно может себе позволить. Я задумчиво верчу в руках обычный кнопочный «кирпичик». У нас в отделе такой — дежурный. Он неделями держит заряд и противно трезвонит.

— Уважаемые понятые, — обращаю я внимание растерянной пары соседей. — Обнаружен телефон марки Самсунг. Может являться вещественным доказательством, изымается, упаковывается и опечатывается…

Прежде, чем выполнить два последних пункта, быстрым и почти незаметным движением проверяю список последних вызовов — он пуст. Уверена, данные стерты за считанные минуты до моего прихода. В этот момент догадка о том, что Куприн ждал меня становится яркой и отчетливой. Часы в голове тикают быстрее и громче, но я не сдамся. Обыск в любом случае продолжается.

В следующее мгновение раздаётся стук в дверь. Короткий и быстрый, но в то же время знакомый. А когда из подъезда в прихожую уверенно входит Аниса Князева догадка превращается в железобетонную убежденность — мой обыск слили. И я на девяносто девять процентов уверена, что знаю кто именно это сделал.

[1] СОБР — Специальный отряд быстрого реагирования.

Глава 5

Оборотень в погонах

Paint It Black — The Rock Orchestra, Mitchel Emms, Tina Guo

Ненавижу уступать. Терпеть не могу быть в чем-то хуже кого бы то ни было. Не умею проигрывать от слова совсем. Синдром отличницы, будь он неладен. Поэтому выслушивая от Гевельса нотации мечтаю, чтобы пол кабинета подо мной треснул и разверзся черной бездной, позволив провалиться четырьмя этажами ниже — до самого подвала:

— … Ты ведь сама вызвалась к нему ехать, Алина, — напоминает Максим. — У Богачева я изъял документы о переводах на оффшорные счета, нашел намеки на отмывание денег госконтрактов и контакты с подозреваемыми в разбое. Данил обнаружил улики, подтверждающие связь Чернышевского с одним из старых убийств. А что у тебя?

Мне хвастаться нечем. Результаты обыска: телефон со стертой историей вызовов и следы пепла в раковине. Не стесняясь присутствия Князевой, я перевернула квартиру Куприна вверх дном и не обнаружила ничего кроме убежденности, что